Сага о кораблях - Энн Маккефри

Покорно, со склоненной головой, Альфа следом за Полионом подошла к трем игрокам в «Разбросанных». Они все еще притворялись, что целиком поглощены игрой, но она была уверена, что они жадно наблюдали за ее унижением.

Она им отплатит. Так и будет, поклялась про себя Альфа. Фасса, Дарнел, Блэйз – они все поймут, что над ней нельзя смеяться безнаказанно.

Она даже и не подумала восставать против Полиона.

Нансия осторожно перенесла запись сцены, свидетельницей которой только что стала, на кристалл памяти, не подключенный к Сети. То, что эти биты информации находились в ее системе, заставляло Нансию чувствовать себя… грязной. Как будто она была каким-то образом причастна к садистским играм Полиона.

Возможно, ей следовало вмешаться. Но как… и зачем? Альфа была такой же плохой, как Полион, даже хуже, судя по тому, что он рассказывал о запрещенных медицинских экспериментах. Эти двое стоили друг друга. Блэйз был единственным из всей группы, с кем Нансия не отказалась бы говорить. Этот рыжеволосый юнец напомнил ей Фликса – и, в отличие от остальных, в нем вроде бы не было ничего такого, что несколько лет вдали от давящего семейного окружения не могли бы исцелить.

«И что именно я бы сказала, если бы решила вмешаться?» Нансия не могла ответить себе на этот вопрос. Она корабль курьерской службы, а не дипломат! И не предполагалось, что она должна вмешиваться в отношения между ее пассажирами! На борту должен быть пилот – опытный «мускул» – как раз для того, чтобы прерывать отвратительные сцены вроде той, которую Нансия только что наблюдала. Это «мускул» должен занимать чем-нибудь испорченных юнцов и не дать им вцепиться друг другу в глотки за две недели путешествия. «Это нечестно! Только не в моем первом полете!»

Но некому было слушать ее жалобы. Оставалось еще целых пять дней до сингулярности и до провала в Веганское подпространство.

«По крайней мере, я могу записывать все свидетельства, – мрачно думала Нансия. – Если кто-нибудь из этих мерзких отродий доведет другого до ручки, у меня будет достаточно кристаллов с данными, чтобы продемонстрировать всем, что произошло». Но в данный момент все пятеро пассажиров вроде бы неплохо ладили. Возможно, садистская игра с Альфой на какой-то момент удовлетворила потребность Полиона в том, чтобы командовать людьми и контролировать их. Он выбрал себе иконку персонажа и теперь, казалось, был полностью погружен в мир этой дурацкой игры. Нансия немного расслабилась… но ни на мгновение не выключала запись происходящего.

Глава 4

– Почему я не могу пройти мимо Дракона Мудрости? – проворчал Дарнел.

Он снова выбрал персонажем Костолома, однако могучего сложения киборг сейчас был загнан в угол, и огромный крылатый змей угрожающе шипел на него всякий раз, как он пытался двинуться.

– Тебе следовало купить для Костолома немного ума в Маленьком Магазинчике Духовного Просвещения, – пояснил Полион.

Его пальцы небрежно порхали по экрану, заставляя Марсианского Мага Тыгоду плести бесполезную – по крайней мере, с виду – сеть в ночном небе над астероидом 66.

– Я не знал, что ум можно купить. – Дарнел обиженно выпятил нижнюю губу. – Этого в сборнике правил не было.

– В сборнике правил много чего нет, – отозвался Полион, – включая большую часть того, что тебе нужно, чтобы выжить. А информация всегда готова на продажу… если ты знаешь правильную цену. Все – от секретов сингулярности до происхождения названий планет.

– А, энциклопедии, библиотеки. Любой может купить Галактический Справочник на скоростном кристалле, – фыркнул Дарнел. – Но у кого найдется время, чтобы прочитать всю эту чушь?

– Цена некоторых видов информации, – назидательно сказал Полион, – куда выше, чем стоимость книги и времени, необходимого, чтобы ее прочесть. Я могу распечатать для тебя правила сингулярной математики, но ты не заплатил цену за ее понимание. Цена составляет несколько лет обучения алгебре пространственных трансформаций плюс достаточно ума, чтобы производить вычисления во множественных измерениях.

– Ну, давай, – подзадорил его Блэйз. – Это не так сложно. Даже я знаю теорему Байковского.

– Сказано, что континуум цэ локально сжимаем до эм тогда и только тогда, если для каждого эпсилон большего нуля и для каждого открытого множества дэ, содержащего цэ, существует гомеоморфизм эйч от эм на эм, который раскладывает цэ на множество диаметров, меньших, чем эпсилон, и идентичность которого по эм составляет дэ, – быстро процитировал Полион. – И это не теорема, это определение.

Нансия молча, с легким интересом следила за дискуссией. Математика сингулярности была ей не в новинку, но, по крайней мере, когда ее пакостные пассажиры говорили о математике, они не пытались довести друг друга до ручки. К тому же на Нансию произвело впечатление, что Полион достаточно хорошо усвоил теорию сингулярности, чтобы суметь процитировать определение Байковского по памяти. Среди капсульников во время обучения устойчиво курсировал слух, что ни один мягкокожий не может реально понять многомерное расщепление.

– Истинная основа теории расщепления, – вещал тем временем своим слушателям Полион, – это то, что следует из этого определения. А именно, лемма Зерлиона: нашу вселенную можно расценивать как набор локально сжимаемых континуумов, каждый из которых содержит по крайней мере один неразлагаемый элемент.

Фасса дель Парма надула губы и послала свою игровую иконку через все поле несколькими короткими, резкими рывками.

– Очень важная информация, я в этом уверена, – саркастически произнесла девушка, – но следует ли нам, всем остальным, расплачиваться за то, что мы ее слушаем? От всей этой теоретической математики у меня голова болит. И не то чтобы это для чего-то пригодилось, например для анализа нагрузки или тестирования материалов.

– Это вполне годится, чтобы доставить нас в систему Ньота за две недели, а не за шесть месяцев, птичка моя, – ответил ей Полион. – И это действительно довольно просто. Говоря для непрофессионалов, теория сингулярности просто показывает нам, как расщепить две широко разнесенные области подпространства в последовательность сжатых пространственных характеристик, у которых один общий неразлагаемый элемент. Когда подпространства становятся сингулярны, они словно бы пересекаются в этом самом элементе – и когда мы выходим из расщепления, то хлоп! – и мы вместо Центрального подпространства оказываемся в Веганском.

Нансия почувствовала удовлетворение оттого, что подавила побуждение присоединиться к разговору. Ее соученики по Лабораторной школе были правы относительно мягкокожих. Полион знал верные слова из курса сингулярной математики, однако вся базовая теория у него в голове безнадежно перепуталась. И было ясно, что он не понимает вычислительных проблем, стоящих за теорией. Чистая топологическая теория может доказать существование последовательностей расщепления, однако для того, чтобы на самом деле провести корабль через все эти последовательности, требуется огромная линейно-программная оптимизация, выполненная в реальном времени и без малейшего допуска на