Сага о кораблях - Энн Маккефри

Однако боюсь, мы практически ничего не можем сделать, чтобы обратить эффект вспять. Кожа рвется, как бумага, и становится какой-то синевато-зеленой. Поражение распространяется очень быстро. Если, пока ты находишься на Шемали, тебе на палец попадет капля ганглицида, то к тому времени, как твой шаттл доставит тебя на Бахати, твоя рука будет выглядеть так, словно ее пропустили через уничтожитель для бумаг. И постарайся держать ее подальше от своего красивого личика.

Идеальные черты Полиона выдавали лишь легкую обеспокоенность, однако взгляд свидетельствовал, что молодой человек неплохо осведомлен в вопросе.

– Тебе пришлось… довольно неожиданно прервать свои исследования, да?

Альфа мысленно прокляла старых сплетниц и их подружек, везде сующих свой длинный нос. Не важно.

– Тем печальнее, – вздохнула она. – Я только-только добралась до самых интересных случаев. Знаешь, когда ганглицид находится в газообразной форме, он атакует нервы и синапсы мозга. Воздействует на них практически так же, как на кожу. Мы исследовали действительно увлекательный случай, старшего техника-монтажника с Шемали. Изнутри его голова выглядела как влажная синяя губка. Конечно, к тому времени, как действие ганглицида зашло так далеко, этот парень уже не сознавал и не понимал, что с ним происходит. На самом деле это милосердие. Не то чтобы мы действительно знали, до какого момента он испытывал боль. Ганглицид, понимаете ли, воздействует непосредственно на болевые рецепторы, и мы не можем блокировать этот эффект при помощи лекарств. И до самого конца он непрерывно кричал. Как животное, которое умирает в мучениях.

Альфа облизала губы и бросила взгляд на Полиона. Он продолжал сохранять достаточно спокойный вид, однако двумя пальцами отбивал нервную дробь по командной панели перед креслом. Прикосновения пальцев к чувствительным сенсорным подушечкам заставляли игровое пространство «Разбросанных» на дальнем экране смещаться рывками то туда, то сюда. Виды глубокого космоса чередовались с пылающими лабиринтами, где жидкая лава грозила поглотить беспомощные фигурки персонажей, которыми сейчас никто не управлял.

– Если будешь со мной в хороших отношениях, – добавила Альфа, – то обещаю убить тебя прежде, чем ганглицид сожрет твои мозги. Ни одно человеческое существо не должно так умирать.

– О да, я постараюсь установить с тобой хорошие отношения, – ответил Полион.

Голос его звучал ровно. Двумя пальцами отодвинув контрольную панель, молодой человек проехал в кресле через всю рубку. Когда он придвинулся ближе, Альфа поняла, что взгляд его вовсе не был испуганным. Скорее настороженным, как у охотника, который ожидает, когда же добыча выскочит из укрытия. А когда Полион протянул руку и взял девушку за запястье сильными, жесткими пальцами, в глазах его зажегся огонек триумфа.

– Я думаю, мы будем очень хорошо относиться друг к другу, прелестная Альфа. Так мило с твоей стороны проявить интерес к моей карьере. – На последних словах голос его изменился, стал насмешливым, не по-доброму веселым. – Но довольно обо мне. Расскажи лучше о себе. Почему бы нет?

Он обернулся к Дарнелу и Фассе, которые в этот момент как раз появились в рубке и присоединились к компании.

– Мы все хотим послушать про твои прерванные исследования. И почему одна из самых перспективных юных выпускниц медицинской школы решила потратить целых пять лет на службу обществу в захудалой клинике на Бахати. Ну, не скромничай, Альфа.

Альфа вскинула голову и попыталась оттолкнуть Полиона, но он был слишком силен.

– Там на самом деле нечего рассказывать. Я просто устала… хотела сменить обстановку. Вот и все.

– Вот как? – промурлыкал Полион. – Занятно. А я слышал, что нашлись люди, которые также захотели, чтобы ты сменила обстановку. В новостные лучи это не попало, верно? Нельзя же допустить, чтобы скандал с участием девушки из Высшей семьи стал всеобщим развлечением. Однако я полагаю, что наши друзья, летящие вместе с нами на корабле, сочтут эту историю весьма развлекательной.

Альфа смотрела на Полиона снизу вверх, ища хотя бы намек на сочувствие в правильных чертах его лица и в холодных как лед голубых глазах, которые несколько секунд назад казались ей такими привлекательными.

– Я не сделала ничего, чего можно было бы стыдиться, – прошептала она. – Традиции научных опытов…

– Не включают в себя тестирование ганглицида на находящихся без сознания людях. – Голос Полиона был так тих, что остальные его не слышали.

– Это были пациенты службы милосердия, – пыталась защититься Альфа. – Уличные бродяги. Некоторые из них так подсели на «блажен», что уже не понимали, что с ними происходит. Они были неизлечимы – сплошной расход со стороны государства, пока они не умрут. Я оказывала им милость, гарантируя, что их жизнь закончится не напрасно.

– Почему-то, – пробормотал Полион, – я не думаю, что суд бы решил так. Но ведь ты и не предстала перед судом, верно? Клан Эзра и семья Фонг не позволили, чтобы это произошло. С руководством медицинской школы все было улажено в частном порядке, все записи запечатаны.

– Как… ты узнал? – выдохнула Альфа.

Сейчас Полион находился совсем рядом с ней, его голос был лишь слабым колебанием воздуха, срывающегося с губ, которые едва не касались щеки девушки. Грубая сила и ярость Полиона пугали ее, она ощутила, как слабеют ее мышцы, ее воля. Улыбка молодого человека заставила Альфу задрожать.

– Это моя маленькая тайна, – сказал Полион, все еще улыбаясь.

Выражение лица и жесты у него были словно у заправского кавалера: Альфа осознала, что все остальные, находящиеся в рубке, могут решить, будто разговор Альфы и Полиона – всего лишь флирт. Это и к лучшему. Все лучше, нежели сделать ее тайное унижение явным перед людьми, рядом с которыми ей предстоит прожить следующие две недели. Нельзя, чтобы они видели в ней опозоренную неудачницу, а не успешную молодую исследовательницу, которой она притворялась.

– Тебе повезло, что ты отделалась всего пятью годами общественной службы на Бахати, верно? – прокомментировал Полион, свободной рукой потрепав Альфу по щеке. – У простолюдинки были бы проблемы. Большие проблемы. Кто знает, красотка, может быть, ты даже оказалась бы на Шемали и получила шанс протестировать ганглицид, так сказать, непосредственно. Разве нашим невинным друзьям не понравится эта история?

Но он по-прежнему говорил очень тихо, чуть отвернув лицо от Фассы, Блэйза и Дарнела, которые, сгрудившись в дальнем углу рубки, изображали глубокий интерес к очередному раунду «Разбросанных».

– Чего… ты хочешь?

– Сотрудничества, – ответил Полион. – Всего лишь небольшого… сотрудничества.

Вслепую, захлебываясь воздухом, которым отчего-то стало невозможно дышать, Альфа подняла лицо навстречу приоткрытым губам Полиона.

– Не такого сотрудничества, – смеясь, поправил ее Полион, – пока что не такого.

Он смерил ее холодным взглядом, который наполнил душу Альфы еще большим страхом – и почему-то возбуждением.

– Может быть, попозже, если будешь хорошей девочкой. Прежде ты была слишком нахальной, Альфа, ты это понимаешь? А теперь ты именно такая, какой я хочу видеть свою женщину. Тихая. И почтительная. Оставайся такой, и мы не будем больше обсуждать какие бы то ни было…