Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Я вздохнула, приподняв пряди у корней. Блондинка. Ну здравствуй, старая я, которую я успешно хоронила под слоями краски и выдранных предрассудков. Сколько лет я доказывала, что блондинка может быть не тупой? Не нежной? Не для украшения? А теперь вот оно – наказание за слабость. Сняли краску, сняли маску.

Кто посмел?

– Верни мне мой черный цвет, тварь, – прошипела я зеркалу. Оно мудро промолчало, изображая участие.

Дар откликнулся мягко, как подлый шёпот из глубин сознания:

«Вероятность, что твои волосы были возвращены магическим вмешательством – девяносто восемь процентов. Вероятность, что это оскорбление твоей личности и достоинства – два процента.»

Спасибо, дар. Утешил.

Я закусила губу. Не до крови – просто чтобы не расплакаться от злости. Хотелось что-то разбить, но в округе не было ни одной драгоценной вазы или черепа обидчика. Только я, зеркало и моя возвращённая истинная сущность, которую я не просила возвращать. Кем ты была, Цинея Загорная? Придворным зверем на коротком поводке? Или шпионом без лица? А теперь ты просто брошенный механизм. Да ещё и с золотыми локонами. Фу.

Сзади послышался шум – купальни ожили голосами моих спутников. Один обсуждал пирожки, другой – меня. Точнее, моё психоэмоциональное состояние и уровень опасности. Всё как обычно. Пока они не вспомнили, что звукоизоляция здесь оставляет желать лучшего, я тихо выскользнула из уборной. Только ради справедливости прихватила их одежду. Око за блондинистое око. Пусть страдают.

Когда я сидела в трактире, укутавшись в чужую рубашку, с пирожком в одной руке и вареньем на носу, дар снова включился:

«Вероятность, что ты это сделала исключительно из чувства мести – восемьдесят два процента. Вероятность, что ты просто хотела внимания – оставшиеся восемнадцать.»

Я зажмурилась, наслаждаясь внутренним шепотом статистики. Это было лучше любых признаний.

Пирожок был с черникой. В нём не было смысла, голод покинул меня, но сдоба все еще была вкусной. Иногда этого достаточно, чтобы продолжать жить.

Я сидела, глядя в никуда. Воздух застыл, мысли – нет. Они метались, как вороны над полем битвы, где уже всё проиграно, но тела ещё тёплые.

«Вероятность, что ты вновь сорвёшься, равна семи частям из десяти", – произнёс в голове сухой голос дара. Спокойный, чужой, как шелест пергамента в запертой библиотеке.»

– Замолчи, – процедила я сквозь зубы.

«Вероятность, что ты действительно жаждешь тишины – три части из десяти. Оставшиеся – потребность в поддержке.»

– Уйди. Исчезни. Растворись в собственной чванливости, если у неё есть физическая форма.

«Вероятность того, что ты надеешься избавиться от меня угрозами, равна двадцати процентам. Остальные восемьдесят – отчаяние.»

Я вскочила. Бесполезно. Он, оно, это был не голос. Он был мыслью. Посторонней, встроенной в структуру моего сознания, как плесень в сыре, как яд в вине.

– Я сама тебя породила. Ты – результат психологической травмы, стресса, магического вмешательства, чего угодно! Боги, я схожу с ума…

"Вероятность, что ты вновь попытаешься отрицать суть развития дара ради хрупкой иллюзии контроля – девять частей из десяти."

Я ударила кулаком по стене. Ладонь отозвался глухой болью.

«Вероятность, что ты причинишь себе вред, пытаясь доказать своё могущество над собственным даром – пять частей из десяти. Вероятность того, что в следующий раз ты ударишься об что-нибудь острое – возросла.»

Я села, тяжело дыша. Он не замолкал. Он дышал вместе со мной. Знал, когда я собираюсь думать – и подсовывал статистику. Знал, когда я пыталась чувствовать – и подсчитывал, стоит ли.

– Хорошо. Скажи мне тогда, что делать? Кто я? Предательница? Жертва? Разменная монета?

«Вероятность, что ты – всё вышеперечисленное – шесть частей из десяти. Вероятность, что ты – никто, лишь тень прежней себя – две. Остальное – неопределённость.»

– А нужна ли я хоть кому-нибудь?

Тишина. Дар не ответил сразу.

«Вероятность, что есть те, кому ты всё ещё не безразлична сама по себе, без дара и знаний… Равна половине."

– И всё?

«Вторая половина – заинтересована в том, что ты можешь дать.»

Я закрыла глаза. Тишина звенела, как натянутая тетива. Я не знала, стрела уже пущена – или я сама на месте мишени.

– Вот уж точно, утешил.

«Я – не утешение. Я – правда.»

– Правда – громкое слово для того, кто комментирует даже мои слёзы с помощью вероятностей.

На меня уже начали коситься угрюмые, редкие постояльцы, которые то ли встали слишком рано, как и я, то ли еще даже не ложились, продолжая квасить. Второе было вероятнее, тут даже дар не нужен был. Я решила перейти на шепот и прикрыться засаленной газетой с проклятиями и рекламой зелий от облысения, которую обнаружила на соседнем столе.

«Вероятность, что ты заплачешь не по делу – мала. Но почти девяносто процентов, что ты вообще не позволишь себе расплакаться.»

– Не позволю, – шепчу. – Потому что ты тогда тоже это подсчитаешь.

Дар замолчал. Возможно, впервые за всё время. Может, ему было нечего добавить. А может… Может, он просто дал мне шанс посидеть в тишине и почувствовать, что я всё ещё человек, а не цифра в чужом уравнении.

* * *

Завтрак в гостинице выдался подозрительно тихим – таким, что даже скрип старого стула звучал, как скрежет металла о камень. Воздух в комнате будто вобрал в себя остаточное напряжение ночного разговора и теперь давил на затылок. Даже Дин, обычно не упускающий случая бурчать на всё, что движется, а особенно на тех, кто не движется достаточно быстро, сидел нахохлившись и ковырял вилкой остывшую кашу, как будто надеялся раскопать там тайный шифр.

Я устроилась за столом, разложив перед собой документы, те самые, что мы вытащили из кабинета Линара. Бумаги пахли магией, пылью и какими-то слишком дорогими чернилами. И всё бы хорошо, но мысли не складывались в цепь. Они путались, спотыкались друг о друга, устраивали вечеринку в голове без моего согласия.

Зарза, потянувшись с демонической ленцой, словно только что выполз из чьего-то кошмара, приблизился и, даже не глядя на меня, стащил хлеб с моего подноса. Как всегда, с грацией оскорблённого аристократа, у которого отобрали трон, но не аппетит.

– Ну что, ведьма, у нас есть ответ? – спросил он, лениво облизав пальцы, словно речь шла не о спасении драконов и наших жизней, а о дегустации утреннего безобразия. – Или мы встанем в кружок и будем молиться, надеясь, что истина сама упадет нам в руки?

Лерей, сидящий чуть поодаль,