Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

редко, но всякий раз сопровождалось неоднозначными взглядами. Кто-то шептал нелицеприятные слова, кто-то уходил от ответа. Кто-то говорил, что он служил, но не здесь, а где-то далеко. Кому-то он делал добро, кого-то пугал. В общем, очень неоднозначный тип, что заставляло напрячься. У мужчины много лиц, много линий поведения. Это могло говорить об отличной подготовке в разведке. Мимикрировать под обстоятельства – одно из основных навыков шпионов. Похоже, я не ошиблась в оценке его рода деятельности.

В перерывах между расспросами я – о, великое проклятье ведьмы! – возвращалась к своему ремеслу. И, как всегда, дела шли… Неловко.

Клиенты приходили один за другим. Одна женщина попросила средство от жадного мужа, который, по её словам, копит деньги на любовницу. Я вручила ей настойку на лягушачьих бородавках, сказав, что он либо начнёт делиться, либо у него от жадности вырастут жабры. Надеюсь, она поняла шутку.

Другой был молодой купец, страдающий от неразделённой любви. Смущённо попросил зелье, чтобы казаться храбрее в её присутствии. Я дала ему пузырёк с обычной водой и сказала, что если он сам не поверит в свою храбрость, зелье не сработает. Он ушёл вдохновлённый, а я – с чувством выполненного долга. Однако запасы Сердолики подходили к концу. Скоро все равно придется учиться варить зелья самой. Пока я хватала по вершкам благодаря записям прошлой хозяйки лавки, которые она предусмотрительно оставила приемнице.

Каждому клиенту я задавала вопросы – тонко, между прочим: «А не слышали ли вы о военном, высоком, темноволосом, фамилия, вроде, Шарп?» – в разговоре о ценах на рыбу, в обсуждении погоды, в просьбах – а не сопроводите ли меня до лавки?

Однажды я лечила подростка от ночных кошмаров, а бабка, стоявшая в очереди, вдруг обронила: «А мой внук служил с Шарпом, был такой. Тихий, но что-то было в нем отталкивающее». Я едва не выронила банку с паучьей желчью от новой информации.

Так проходили часы, плавно перерастающие в дни. А потом Зарза исчез. Вечером я не придала этому значения. Подумала, что он ушёл за ингредиентами или просто удрал от ворчания травницы. Но когда наступила ночь, и он не вернулся, я начала беспокоиться. Спать удавалось только урывками. Я просидела почти до рассвета у окна, вглядываясь в сгустки теней. Когда первые лучи коснулись крыш, я вышла на крыльцо, как обычно делала, если была в Логове, ожидая Благомиру, и замерла.

Увиденное вызвало диссонанс: шок одновременно с истерическим смехом, который я предусмотрительно подавила. Старушка пришла вовремя, но не как обычно, прихрамывая на левую ногу, а с ветерком. Травница сидела у Зарзы на закорках, как королева на троне, и щелкала семечки, иногда сплевывая шелуху прямо на макушку демону. Вряд ли случайно. В руках демон держал две корзины, полные трав. С амбициями этой бабули удивительно, как еще в зубах не нес катомку. Сам Зарза был грязен, с царапинами и смирившийся со своей участью ездового животного. Милостивый Ватир, если бы только кто-то видел, как из одного из лучших воинов Сальши старушка вьет приличного компаньона, выкололи бы себе глаза.

– Что это? – спросила я, маскируя за кашлем смех.

– Ночной сбор, – буркнула старуха. – Он, гляди-ка, не только злобный паразит, но и толковый. Глаза у него зоркие, когти крепкие. Даже не заблудился.

– Сами вы злобный паразит, – пробурчал демон.

– Ходи со мной, окаянный, – фыркнула она. – Твои копалки надобны. И острые зенки.

Я не выдержала и рассмеялась. Настоящим, тёплым смехом. В этом безумии был уют. И даже демон, разрывающий лесную почву когтями по указке травницы не выглядел больше чем-то инородным.

Так прошла неделя. Я расспрашивала, собирала информацию и отмалчивалась, когда приходили вести из Зиреи. Посыльным работал Зарза. Он передавал Леру и Дину, что мы никуда не плывем, пока не отдохнём. Что Загорная говорит, ждать. И, о чудо, они ждали. Даже Дин, хоть и бесился, как дракон в клетке.

В один из вечеров в лавку вошёл неожиданный клиент. Высокий, с прямой осанкой и лицом, которое в геральдике подписывают словом высокопоставленный. Мундир тёмно-синего цвета был безупречно выглажен, герб столицы на груди будто вырезан из металла, а на деле вышит. Он вошёл без стука, с той самой уверенностью, которая не требует приглашения.

Я оторвалась от изучения книг и подняла глаза.

– Ведьма здесь? – спросил он. Голос был низкий, хрипловатый, будто пережёвывал приказ, прежде чем его выдать.

– Перед вами, – ответила я, выпрямляясь. – С чем пришли?

Я сразу подобралась. Военнные, ищущие ведьму, это всегда не к добру. Но то в Зирее, а это был Шангес. И только этот факт позволил мне с достоинством предстать перед представителем власти, а не кинуть в него – для отвлечения —чем-нибудь тяжелым, а потом призвать меч из кулона и напасть.

Мужчина снял перчатки – на пальцах темнели чернильные пятна, разрастающиеся по коже, как плесень в питательной среде. Магическая порча. Тот тип, что цепляется к крови и плоти.

– Проклятье. С вылазки. Сказали, только ведьма справится. Плачу по тарифу.

– По какому именно? Снимай и быстро или я тебя закрою? – отшутилась я, но в душе прощупывала почву. Кто знает этих военных и какие у них тарифы. Я указала на стул. – Садитесь. Покажите полностью.

Он замер на долю секунды – видно, привык командовать, а сам давно не получал приказов. Но подчинился. Сел. Расстегнул мундир, обнажив предплечья. Раны шипели, будто огрызались на меня. Воняли злой магией и необразованностью. Кто-то не дочитал инструкцию перед использованием темного артефакта.

– Вы военный? – уточнила я, начиная выкладывать компоненты. Естественнол, я знала ответ.

– Полковник Марк Бренден. Штаб южного сектора.

Я кивнула. Зарза тем временем шевельнулся в тени, не показываясь на глаза клиенту – при виде старших по чину у него начиналась то ли аллергия, то ли приступ пассивной агрессии.

Я поставила миску с рунной солью, вылила туда настойку, добавила каплю крови и вырезала в воздухе руну отката. Пришлось совместить ведичество и собственные знания, почерпнутые из курса по артефакторике. Не всегда у воина есть доступ к лекарю, поэтому наши знания в обезвреживании заклятий, проклятий и их последствий весьма обширны, пусть и поверхностны.

– Будет больно.

– Привык.

– Все так говорят, – хмыкнула я, вспоминая молодого парня, который тоже хорохорился, а стоило мне вытянуть занозу, завизжал, как поросенок. Но этот полковник другое дело. Он не закричал, когда руна вонзилась в