Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Приведи болтуна Хуаня… он обещал меня научить… дедушка-пастух придумал столько приёмов…

– Конечно, я приведу его. Только выпей сначала лекарство и поспи.

Он поднёс странно пахнущую чашку к её губам. Шэ Юэ не хотела больше спать, спать было страшно, но А-Юань не стал бы вредить ей. Жена должна слушаться мужа…

Она, наверное, сказала это вслух, потому что А-Юань засмеялся ласково.

– Конечно, А-Юэ. Я постараюсь быть тебе хорошим мужем, чтобы ты не пожалела, что приходится меня слушаться.

Шэ Юэ потянула одеяло наверх, неуклюже пытаясь спрятаться с головой.

– Уходи, уходи! Приведи болтуна Хуаня!

А-Юань снова пообещал. Но болтун Хуань так и не пришёл.

Зато пришли Тигрица и Лис. Они принесли какой-то ужасный на вкус отвар, помогающий костям срастаться, и заставили её выпить одну чашку.

– Я слышала, ты дралась против Белого Яда и даже придушила гада, а горького зелья боишься! – Тигрица ловко засунула ей в рот сладкий карамельный шарик. – На тебе награду.

Шэ Юэ сердито зыркнула на неё. Эта тётка всё к ней относилась как к ребёнку!

– Я не до конца его задушила. Он вырвался в последний миг, я почувствовала. – Она тяжело вздохнула. Даже отомстить не получилось.

Ей совсем не понравилось душить человека, даже такого гадкого: от одного воспоминания становилось тошно.

Белый Яд сопротивлялся, а его жизнь медленно угасала в её руках. Она, добрая, славная Шэ Юэ, Сестрица Болтушка, которая больше всех любила маму, братьев и лунные пряники, выдавливала из человека жизнь по капле и молилась, чтобы у неё получилось его убить. А он хрипел, и царапал горло, и пытался собрать ци, чтобы разорвать глубоко впившуюся тонкую удавку.

– Почему цветок повесил головку? – Лис отпил из фляги с вином и предложил ей. – Твои предки на небесах гордятся тобой, прелестная барышня.

– Как они могут мной гордиться?! Братец Юй лежит без сознания, а Фэн Гуанмин…

Она в сердцах схватила флягу и сделала такой огромный глоток, что не смогла сдержать совсем не изящную отрыжку.

Тигрица усмехнулась.

– Ну-ну, пить тоже надо уметь. Брат Хэ, ты только посмотри на эту высокомерную девчонку! Она же всерьёз думает, что могла что-то изменить! Мышь решила, что сможет загрызть кошку!

Лю Хэ вздохнул.

– Сестра Сичунь хочет сказать, барышня Шэ, что, если б ты не приглянулась колдуну, лежать бы и тебе без головы. Тот чёрный демон и правда император Юйчжэн – даже нам с сестрицей не выстоять против него. Он легендарный воин, тысячи человек положивший на полях сражений тем самым мечом, что принц по случайности смог у него отобрать. Тысячи человек!

– Вот именно. – Тигрица встала, нависнув над постелью, скрестила руки на груди. – Запомни уже, девчонка, мир не вертится вокруг тебя! Радуйся, что жива осталась!

Шэ Юэ хотела было возмутиться, но другая, более важная мысль занимала её.

«Мир не вертится вокруг тебя»…

– Это не я приглянулась колдуну. Он сказал, что хочет убить меня на глазах у А… у принца. И… что-то про то, как он хочет забрать его высочество себе.

Тигрица и Бамбук переглянулись. У обоих на лицах было написано нескрываемое отвращение.

– Как он посмел! – Лис изящным жестом откинул с лица прядь волос. – Наш прекрасный принц принадлежит только мне! Я никогда не отдам его какому-то старику!

Тигрица толкнула его локтем.

– Хватит, это не шуточки! Если он спасся, то, чего доброго, устроит покушение на его высочество! Надо удвоить охрану.

Они тут же забыли о Шэ Юэ, обсуждая, как им получше защитить лагерь, и засобирались уходить.

Но стоило Тигрице сделать шаг за полог палатки, Шэ Юэ не выдержала.

– Лю Хэ, – позвала она.

Лис задержался.

– Да, милая барышня?

– Ты сказал, что принц принадлежит только тебе. Это значит… – Она сжала одеяло здоровой рукой. – Это значит…

Он посмотрел на неё, как на дурочку, и, рассмеявшись, вышел из палатки. Наверное, это значило «нет».

* * *

Братец Цзюэ принёс ей обед и маковый отвар, от которого хотелось спать. Шэ Юэ пыталась возражать, что рука не так уж болит, но братец только отмахнулся. После сражения он стал странным – будто постоянно сдерживал что-то внутри. Иногда, просыпаясь по ночам, Шэ Юэ слышала, как он скрипит зубами во сне.

Наверное, это было оттого, что братец Юй всё не мог очнуться.

– Где болтун Хуань? – с опаской спросила Шэ Юэ, ковыряя рис. – Он так меня и не навестил.

– На горе, откапывает тело Юйчжэна, – резко ответил братец Цзюэ. Он не хлопотал над братцем Юем как обычно, не толок сухие листья для лекарств, просто сидел рядом, и от этого Шэ Юэ было отчего-то не по себе. Она никогда не боялась старшего брата, но… этот человек словно заменил её Цзюэ.

– Братец, мы… скоро поедем домой?

– Скоро. Принц распорядился о повозках для раненых.

– А братец Юй сможет ехать в…

– Я не знаю. Не приставай ко мне, – зло бросил старший брат и вышел, отшвырнув полог.

Шэ Юэ отставила поднос с едой. Сон был сильнее голода, и она снова провалилась куда-то.

Ей снилось, что она может видеть голоса. Вот синий цвет – это низкий голос А-Юаня. А зелёный – голос шисюна. Голос братца Цзюэ пульсирует красным, а этот смех – всех цветов радуги…

– Сяо Лань! Сяо Лань, я тебя вижу! Где ты была? Давай играть!

– Закройте зеркало… – пробормотала Шэ Юэ, и собственный голос показался ей фиолетовым.

В эту яркую сумятицу звуков вплетались спокойные белые линии, как ленты. Звуки гуциня…

– Это учитель Ван играет, – возникли перед Шэ Юэ белые слова, и она проснулась.

В свете догорающей свечи она различила братца Юя, сидящего в постели, и братца Цзюэ, положившего голову ему на колени, неподвижного, словно в беспамятстве.

Белые ленты, белые пряди…

Шэ Юэ протёрла глаза, но видение не исчезло. Волосы братца Юя были совсем белые, как у древнего старика. Белые как снег.

– Что это за мелодия? – спросил братец Цзюэ, не шевельнувшись.

– Она успокаивает боль и прогоняет кошмары, – ответил братец Юй, ласково гладя его по голове, как маленького. – Но сестрица проснулась.

– Конечно, проснулась! – Шэ Юэ вскочила с постели и обняла его одной рукой так крепко, как могла. Правда, для этого ей пришлось навалиться на братца Цзюэ, не успевшего встать.

– Что ты делаешь?! – возмутился он. – Медведь какой-то, а не девчонка! Слезь с меня!

– А ты слезь с братца! Ты ему все ноги отдавил!

– Ничего, Юэ, – мягко возразил братец Юй. – Я не чувствую боли.