Смертные души - Хань Сун

гряд молитвенных флагов[82]. Всюду царили надежды. Не было ни одного знака грядущего несчастья. Женщина ощутила, как ее тело отогревается. Только тут она осознала, что ей больше всего хотелось бы сделать: отдаться радости. Она пошла на прогулку по судну, останавливаясь у примечательных мест. Женщина снова обнаружила красоту, на этот раз – в чарующем мире теней, который рисовали лучи света. От всех этих прелестей человек преисполнялся безмерной нежности к жизни, не видя в ней угрозы.

Женщина вспомнила фильм, который ее как-то посадил смотреть капитан. Телеметрический датчик выхватил в старом мире гелиотроп, так называемую «кровавую яшму». Природа оставила на камне царапину и два напоминающих глаза углубления – подобие проявляющего любопытство человеческого лица. Три миллиона лет назад некий австралопитек нашел этот самый камень и в дальнейшем сохранил его вплоть до кончины в одной из пещер Макапансгата, что в Южной Африке. Неужто древний человек тоже разглядел в камне лицо? Сколько человечного в том, как это создание берегло обыкновенную гальку необычного вида. Триста тысяч лет назад некий гейдельбергский человек из панциря моллюска-хитона сделал себе двустороннее орудие. Получившийся инструмент ни в коей мере не был сподручным в использовании, да и обработка такого нежного материала потребовала от человека огромных усилий. А он все равно взял и сделал такую вещицу. Двести пятьдесят тысяч лет назад другой гоминид с Голанских высот проявил интерес к куску вулканической породы, по форме чем-то походившему на женщину, и старательно обработал его. Двести тысяч лет назад некий неандерталец собрал в одном месте множество удивительных вещей: аметисты, окаменелости, кристаллы… И прилежно расставил их древний человек, обладающий заметной любознательностью и страстью к красоте. Восемьдесят тысяч лет назад в пещере Бломбос все в той же Южной Африке на шестнадцати кусках охры вывели абстрактные геометрические узоры. Семьдесят тысяч лет назад в пещере Дипклоф – и снова в Южной Африке – появилось двадцать с чем-то резных страусовых яиц, использовавшихся в качестве емкостей для воды…

Рокфеллер-по-совместительству-Гусин объявил:

– Человек – изумительное животное. Он с трудом выживает, с утра не знает, что будет к вечеру, но при этом проявляет страсть к восприятию прекрасного. Не соблазн ли и это, очередная уловка от нечистой силы?

Женщина подумала о листах из манги, которые она видела на спортивной площадке в университете. На первый взгляд такие поступки, совершенно бессмысленные с точки зрения выживания, кажутся глупыми, идут вразрез с безоглядно стремящимся вперед человеческим разумом. Окруженная красотой особь, вероятно, сгинет раньше, потому что она будет транжирить время на совершенно непрактичные любования, а не культивировать в себе мощное тело, способное валить львов, или развивать тонкие навыки ведения боя против иных племен. Наскальный живописец в сравнении с рукопашным бойцом – сопляк, можно быть уверенными, что в схватке с неприятелем художника забьют и все его гены пропадут впустую. Но странность заключается в том, что красота с таящимися в ней образно-символическим мышлением и способностью к формализации стала более насущной, более далеко идущей движущей силой в эволюции, сыграла ключевую роль в создании пышной и роскошной цивилизации.

Капитан заметил:

– Человек будто вознамерился жить дальше ради одной красоты… И та же красота становится пружиной, которая приводит в действие механизм смерти. Появившиеся у павлинов благодаря эволюции красивые длинные хвосты стали погребальными колоколами, возвестившими гибель всего их рода. Ты и сама во всем это уже убедилась. Красота – смертельная хворь, от которой не может быть снадобья.

Женщина ответила:

– Красота и ее появление действительно ведут к истреблению. Потому что все возвышенное порождает зависть, а та, в свою очередь, ведет к борьбе и насилию.

Капитан произнес:

– В том и заключается смысл как твоего существования, так и Аппарата утилизации жизни. Вы здесь не только для того, чтобы противодействовать нечистой силе, но и ради наших душ. Смерть – это нехватка красоты, она изгоняет человека за человеком. Мы живем здесь временной вечной жизнью ради того, чтобы обратиться в прекрасные трупы. Все наше судно – произведение искусства по высшему разряду. Тебе не в чем раскаиваться.

Женщину эти слова, разумеется, зацепили. Опустив голову, она спросила капитана:

– А я красива?

Капитан проговорил:

– Насколько я могу судить по тому, что мы видим на экране, красота – все та же призрачная химера.

Куда бы ни направилась женщина, везде ей попадались узнававшие ее с радостным удивлением пассажиры, обступавшие ее подобно тому, как звезды опоясывают нарождающуюся луну. Неужели хоть кто-то мог ее не любить? Женщина неизменно восхищалась головокружительными видами и, встречая вокруг себя улыбающихся, довольных встречей с ней людей, сама понемногу успокоилась, отбросила печали. Дошла она и до палат геронтологического отделения. Это был выстроенный на крутом обрыве храм богини милосердия Гуаньинь. Вопреки сковывавшим их тела тяжким недугам, самосовершенствующиеся врачи и больные переоделись в богов и духов, измазались кровью и мокротами, скалили зубы и кривили рты, нацепили на головы зеленые повязки, покрыли плечи белыми флагами, бегали из стороны в сторону, пели, декламировали, жестикулировали и устраивали потешные бои, репетируя программу концерта литературы и искусства, главной темой которого избрали войну. Несмотря на одышку, доктора и пациенты звонкими детскими голосками весело пели:

Зимой мы кушаем редис, а летом трескаем имбирь,

Нам ни к чему лекарства и рецепты.

Здоровье и долголетие – в самом человеке,

Здоровью и долголетию не нужны снадобья.

Настоятеля этих палат звали Нобелем, это был больной с порфирией. Ему от одного вида солнечного света становилось настолько дурно, что легче было сразу отбросить копыта. Нобель заявил женщине, что только что получил извещение о намерении утилизировать треть людей в отделении. И все теперь дожидались наступления решающего момента с ощущением, будто большой куш сорвали. У оставшихся врачей и больных недуги настолько глубоко засели внутри, и жизнь им и без того была что смерть, но они все равно желали, чтобы всех их разом ликвидировали, вот и направили написанное кровью прошение об этом. Однако аппарат пока что не занес их в список на утилизацию. Все были разочарованы и взволнованы. Нобель спросил, не могла бы богиня помочь им получить побольше квот.

Женщина сказала со вздохом:

– Ах, мне это не под силу. Если аппарат так распорядился, то, значит, они еще недостаточно самосовершенствовались, и им пока что нельзя насладиться благами утилизации. Так полагает машина. А она в десятки тысяч раз смышленее человека, даже я не могу вмешиваться в ее решения. – Ей показалось, будто Нобель подшучивает над ней. Есть ли здесь люди, которые пользовались аппаратами