Смертные души - Хань Сун

полагаю, что эти романы – совершенно серьезно и правдиво записанный вздор, который должен в конечном счете раздражать читателей, вынуждать злиться, читать на сопротивлении, тем самым они превращаются в те же самые «больные души» из книги.

КБ: Я все-таки задам этот вопрос. Я не считал его целесообразным в начале и середине пути, но он кажется нужным сейчас: зачем вы сели писать именно «больничную трилогию»? О чем вы хотели предупредить читателей? Считаете ли вы, что достигли вашей цели?

ХС: Сам процесс создания «больничной трилогии» был в известной степени случайностью, но я все время ощущал мощное недомогание, охватившее атмосферу и душившее всех. Отношения между людьми во многом напоминают отношения между врачами и больными, а любая жизненная система – подобие огромной больницы. Это ощущение недомогания – самая отчетливая реальность, с которой мы сталкиваемся, только мы ее зачастую прикрываем бодростью духа и имитацией благополучия. И потому люди не осознают приближение смерти.

КБ: Ян Вэй – маленький человек на пределе. Я редко встречал столь откровенно приземленного – и воспринимающегося себя абсолютно обычным человеком – героя. И тем не менее его долгожданная смерть стала для меня большой печалью. Словно что-то во мне самом умерло. Можно ли это объяснить тем, что, в сущности, все мы – хотя бы немного Ян Вэи, маленькие люди, силящиеся обмануть себя тем, что всем нам хорошо известно? Должны ли мы дать Ян Вэю в себе умереть, в надежде вырастить из себя кого-то более героического?

ХС: Да, я полагаю, что многие люди в моем окружении – те же Ян Вэи, в этом персонаже нашел отражение далеко не один человек. Ян ведь тоже борется, тоже ищет, тоже трудится, но он остается крохотной песчинкой посреди целой вселенной. Мы должны осознавать собственную ничтожность, собственное небытие или, как бы сказали в буддизме, собственную пустоту. И только через познание этого мы можем держать удар. Понимание этого – само по себе величие.

КБ: Наверно, крайне невежливый вопрос: в Ян Вэе есть что-нибудь от вас?

ХС: Думается мне, что да.

КБ: На протяжении всех трех томов у меня возникало чувство диссонанса от героинь. При всей подавленности и ужасе бытия все женщины, начиная от Байдай и заканчивая так называемой Сяцюань, демонстрировали то присутствие духа, которое неизменно отказывало Ян Вэю и многим из его «товарищей». И тем необычнее эпилог, который в известной степени крушит все наше представление о трилогии. Оказывается (и задним числом понимаешь: так было задумано с самого начала), что это был роман не о герое, а о героине. Ян Вэй – в некоторой степени NPC, которого вынудили играть роль героя. И, ища в нем хоть что-то примечательное, мы ловимся в расставленную вами ловушку.

ХС: Женщины в трилогии играют в некоторой мере роль спасительниц и жертв. Женщины, вероятно, и составляют ключ к движению всего сюжета романов. Их существование позволяет миру в определенной степени обрести ясность. Возможно, Ян Вэй и есть NPC, персонаж, придуманный женщинами, чтобы было кому осваивать и испытывать вселенную. И исход всего – трагедия.

КБ: Я подчеркну: автор и переводчик – разные сущности. Я ощущаю себя вовлеченным читателем, который прошел вместе с вами этот лабиринт, и даже после третьего тома я не чувствую, что могу дать четкий ответ на вопрос «что это было?». Но я также чувствую, что ваши книги – долгая препарация самого читателя. Ваша фраза про то, что вам больше нравятся вопросы, чем ответы, кажется ключевой. Безумием будет пытаться все «дешифровать». Да я не чувствую, что вы хотите нас привести к однозначным выводам. Скорее вы предлагаете читателям покопаться в себе. Так ли это?

ХС: У вас получилась глубокая и яркая трактовка произведения. Эти романы описывают полный хаос, который, вероятно, и составляет сущность мира. В космосе для нас таится больше неизвестного, чем известного, и писатель способен лишь задавать вопросы, да и то, скорее всего, не четко сформулированные вопросы, а разрозненные отображения идей или описания отдельных отражений реальности у себя в голове. Я надеюсь, что читатели смогут найти в тексте и многие другие интерпретации, чтобы мы все вместе попытались понять наш трудно облекаемый в слова мир.

КБ: Я не знаю, что скажут или напишут в отзывах другие читатели, но у меня не осталось чувства тяжести, мрачного ощущения после прочтения трилогии. Этот «затхлый лабиринт» будто сам расставил кое-что по полочкам в моей голове, помог мне немного в самом себе разобраться. Я дышу после него полной грудью. В поразительном скоплении тьмы, крови и секретов без разгадок столько моментов ярких просветлений. Вы меня не раз трогали до слез, начиная от большого монолога Духа в первом томе через монолог Сымина во втором томе до истории «женщины» и последнего монолога Аппарата утилизации жизни в третьем томе. Я переводил и плакал. А для меня это всегда знак соприкосновения с чем-то особенным. Я могу только надеяться, что читатели найдут в трилогии столь же важные моменты для себя.

ХС: Спасибо вам за такую оценку, я и сам переживал подобные эмоции, когда писал трилогию.

КБ: Завершим это интервью тем, с чего начали: что вы пожелаете тем читателям, которые прошли вместе с нами «больничную трилогию» до самого конца?

ХС: Если (не дай бог) кто-то из читателей вдруг окажется в такой тяжелой ситуации, как «больные души» из моей книги, то я от всего сердца желаю им обрести открытый путь к выздоровлению.

ХС/КБ: ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, МЫ ЗДЕСЬ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ВЫ БЫЛИ С НАМИ. БЛАГОДАРИМ ВАС ЗА ЭТО. И МЫ НАДЕЕМСЯ, ЧТО ЭТО БОЛЬШОЕ МЕТАФОРИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПРОШЛО ДЛЯ ВАС КАК МОЖНО БОЛЕЕ БЕЗБОЛЕЗНЕННО. ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ!

Примечания

1

Якша – неоднозначный дух в индуизме и буддизме, который может выступать как покровителем гор и лесов, так и пожирателем людей. – Прим. перевод.

2

Бодхисатва милосердия в китайском буддизме. Ее полное имя – Гуаньшиинь – можно перевести как «Внемлющая звукам мира». – Прим. перевод.

3

Речь идет о канадском хирурге Нормане Бетьюне (1890–1939). Последние два года жизни провел в боровшемся против японских захватчиков Китае, помогая раненым на стороне коммунистов. Умер вследствие заражения крови после пореза на операции. – Прим. перевод.

4

В духе всей трилогии пора признать, что у нашего «героя» имя несколько говорящее, как и у всех персонажей. «Ян Вэй» – омоним «импотента» на китайском. – Прим. перевод.