Смертные души - Хань Сун

– Это не так… – У женщины на глазах выступили обиженные слезы. Да и нет и не было никакого Чудобольного, подумала она. А вслух сказала: – Это не так, да и как такое может быть? Проклятые игры в войну и мир ни на минуту не прекращались.

Сын злобно отчитывал мать, точно хотел девушке рядом доказать собственную храбрость, а единомышленникам – свою безбашенность.

Девушка восхищенно смотрела на него. Врачи и больные от восторга прищелкивали языками. И в это мгновение он удивительным образом действительно походил на верховного командующего.

– Я же… люблю тебя. – Слезы залили ей лицо.

Люди вокруг засмеялись.

– Любишь? И тебе еще хватает наглости такое говорить! – бросил сын. – Сознайся: ты даже отца не любила. В этом мире воскрешает что угодно, но только не любовь. Эх, да на нашем судне линию по производству окситоцина давно уже как разобрал Рокфеллер, и жалкого этого папашу столько уже поколений гложет одна сплошная ревность… В фильмах у этого мошенника показывают не любовь, а усталость, усталость глубже любого океана… И все же я готов тотчас же умереть, чтобы оттенить твои величие, благословение и предназначение, чтобы дать твоей красоте воссиять на века… С моей возлюбленной мы прямо здесь убьемся тебе на радость. Кто распорядился, чтобы мать моя была нечистой силой? Мы смерти вовсе не боимся. Мы сюда пришли только за этим. Человек сам может решать вопрос с собственной смертью, не нужно ему дожидаться чьего-либо приговора. Не собираемся мы бежать и на другой конец времени, это будет трусостью. Хочешь, чтобы следующее поколение продолжало клепать врачей и больных? Чтобы мы продолжали ваше дело? Фиг вам! Пускай вся задумка Чудобольной летит к чертям. Уф, это все наверняка не соответствует твоим ожиданиям… Не аппарат утилизации жизни нас умертвит, мы сами себя умертвим! Мы выбираем свою смерть! И на этот раз это будет вечная смерть… Дороги назад не будет.

Договорив, сын мстительно выхватил анатомические ножницы и воткнул их себе под ребро. Бутылка упала и разбилась об пол. Женщина не ожидала такой решимости от сына и только сейчас осознала, что вот оно, наикрупнейшее бедствие. А женщина думала, что он делал это все напоказ, для возлюбленной. Сквозь скорбь пробивалась ревность и злость на себя за непонимание родного человека. А девушка вдруг кинулась бежать и рванула через толпу врачей и больных. Оглядываясь назад на обливавшегося кровью парня, девушка с плохо скрываемым презрением оскалила зубы и осталась наблюдать за шумихой со стороны. Сын внезапно повалился, застыл на несколько секунд, а потом обеими руками сжал ножницы и всадил их еще глубже в себя, точно наконец-то обнаружил в орудии убийства и смертной оболочке предельно гармоничное сочетание. Женщина заметила, как слились воедино кровь, хлыставшая из сына, и остатки вина из бутылки, не различить уже было, где кровь, а где вино. При этом женщина даже не попыталась спасти его, ей не терпелось расквитаться с девушкой. Больно знакомо было ей это лицо… Юноша жадно глотал ртом воздух, картинно вытягивал перед собой руки, будто хотел обнять мать, попросить ее о защите и примирении. У женщины при виде неизлечимого пациента в реанимации инстинктивно родилось сочувствие. Только тогда она поняла, что необходимо оказать помощь сыну. Однако операционной формы у нее при себе не было, и она опасалась, что если измажется в крови, то грязь будет сильно бросаться в глаза, смущая врачей и больных.

Вспомнилось, как она спросила у аппарата: «Так ты его утилизуешь?»

Машина ответила: «Не мне это решать… И что бы мы ни делали, конечный результат будет один».

Из-под повязки на голове сына изящно вылетела картинка с рельефными горами и черно-бурым месяцем, поднимаясь над юношей новым звездным сводом. Бестолково глядя на созвездия в водовороте красного моря, он сказал:

– Не надо никого обманывать. Никакие это не таблеточки, это прах святых![84] – Хрипло выкрикнул он призыв: – Нет Я, нирвана суть молчание![85] – И, повернув голову, обратился к врачам и больным: – Разберитесь, действительно ли я ваш спаситель? Сложно сказать. Прошу об одном: сдайте мой труп в крематорий на сожжение, а останки развейте над Большим морем, тогда я перелечу на ту сторону моря… – И снова он скривил рот на мать. – Что бы из этого ни получилось, я хочу, чтобы она стала траурным подношением. Препоручаю ее вам, непоколебимым последователям, в знак извинений и сожалений.

Нобель не издал ни звука, а тут же принял задумчивый вид, словно пытался разгадать загадку природы, от которой зависело, каким предстанет мир будущего. Кровь плотными цветами распускалась в щелях между зубами юноши. Но женщина почему-то ощутила сыроватый запах крепкого вина. Снова медленно развернулась перед ее глазами картина ван Гога. Женщине подумалось, что сына надо бы простить. Она воображала себе, как они мирно летят рука об руку, точно пара павлинов, над морем, высаживаются на том берегу. Ничего там нет, кроме одинокой больницы. И заведение это высшего класса, полностью укомплектованное под скорую помощь, есть там и кровоостанавливающие зажимы, и иглы для швов, и обезболивающее, и залечивающие раны лекарства, вот только совсем нет людей, точно вся больница только их двоих и дожидалась. Женщина наконец-то приняла решение. Отбрасывает она напускные манеры богини и как врач-клиницист оказывает сыну всю необходимую помощь. Юноша открывает рот и запевает:

– И может, вы скажете, что это я только мечтаю, но не один я такой. Я надеюсь, что когда-нибудь вы к нам присоединитесь, и мир заживет как одно целое. – И еще добавил: – Если в почках есть нужный секрет, то будет у человека способность преодолеть сумятицу в мыслях, и тогда нестрашно будет, даже если священная гора Тайшань разом схлопнется[86]. – Вдруг он откинул голову назад, крикнул и испустил дух.

Она поспешно расширила воткнутыми ножницами щель у него на теле, засунула туда руки, не думая о том, что их надо бы продезинфицировать, ухватилась за прекратившее биться сердце, принялась его ритмично массировать, пытаясь обеспечить приток крови к мозгу. Голове нужен кислород, кислород, сейчас в этом Космосе самое важное – кислород. Она крикнула:

– Ты должен воскреснуть, ты должен воскреснуть! – Сердце в ее руках ощущалось податливо-липким червяком. Она все сжимала его, а сопротивление становилось все меньше и меньше, явный знак того, что орган остался без притока крови, не может уже доставить кислород туда, куда нужно. Она поднатужилась, и сердце