Смертные души - Хань Сун

Главный зал храма при палатах обветшал, жаровни не дымили, в нишах отсутствовали светильники, все как в марсианских руинах. А вот на заднем дворике обнаружился пышно цветущий сад, засаженный молочаем и лимонником, поросший вьюнами и лианами. В густой тени находилась птичья клетка, внутри которой поместили статую дамы в зелено-белом халате. В руках фигура держала ивовую ветвь и кундику – кувшин для омовений. Ярко горели благовония, то и дело к изваянию подходили врачи и больные, кланялись скульптуре в ноги и читали нараспев тексты из канонов.

Женщина спросила:

– Зачем это вам? Вас спрашиваю, шагающие трупы!

Нобель ответил:

– Потому что у нас есть вера. Так мы сможем отбить атаку через историю вернувшегося к нам неприятеля – нас самих!

Женщина вытянула руку, постучала по собственному изваянию и захихикала.

– А не немощная ли у вас бодхисатва? – Окружающие тоже смущенно захихикали. И чем дольше они смеялись, тем пуще они заходились и труднее им было остановиться.

Женщина тут же подумала, что врачи и больные могли бы поступить как ее сын, ополчиться против нее, взять и перевернуть все вверх дном. Они могли бы взять ее силой, измываться над ней, надругаться над ее телом. Она хотела посоветовать им разбить Аппарат утилизации жизни, а не добровольно жертвовать собой. Но женщина понимала, что все эти пожелания обречены на провал. Ее сын был вовсе не тем человеком, о котором говорили Ян Вэй и аппарат, это не был вождь врачей и больных, способный поднять мятеж, спасти Космос. Тем более невозможно было себе представить, что когда-нибудь это дитя в собственноручно созданном временном измерении возглавит и организует бунтарское войско, перевоплотит себя и остальных в бактерий и, отталкиваясь от точки начала истории, учинит бунт или революцию, которые свергнут больницу. Сын ее был колоссом на глиняных ногах, сильным снаружи, но слабым внутри, при всем своем грозном виде он не осмелился бы перевернуть этот мир. Ему хотелось только девчонок клеить. Как и Ян Вэй, сын ни на что не был способен, кроме пьянства и похоти. Ян Вэй и аппарат полностью ошиблись в своих оценках юноши. Но сама женщина, видимо, подсознательно все же надеялась, что сына можно изменить? Она жаждала, чтобы рисуемое ею безжалостное и злопамятное потомство смело выступило вперед, повело за собой человечество, сокрушило старый режим, построило новую империю? Или, возможно, сама женщина была поборницей и адепткой бедствия. В этом ли была истинная цель ее вступления в брак со злополучным мертвецом?

Женщина увидела, что к ней подплывает в сопровождении девушки и бутылки алкоголя под боком сын. Молодые люди облачились в белые одежды и повязали себе зеленые повязки. Это они разыгрывали бракосочетание. Свидетелями пары выступали Чжифань и Жунянь. В великой пустоте Большого моря за ними сияли вспышки пламени, колебались негативные энергии, громыхал сдержанный гром. Женщине на мгновение показалось, что не сын перед ней, а очередной фантом. Ей-то казалось, что его уже утилизовать успели. Как же он здесь появился? А, наверно, он специально сюда пришел, чтобы вынудить ее осрамиться прямо на виду у самосовершенствующихся. Он хотел оскорбить мать, желал сбросить ее с алтаря. Впрочем, это не значило, что он не умер…

– Преуспела я в моем злодеянии, в самом деле спасла ему жизнь. И теперь он с этой девушкой возьмется за зачатие новых детей, – проговорила женщина и с радостью, и с огорчением.

От сына мощно несло винными парами. Бесцеремонно оглядевшись, он громко объявил:

– Мать моя, не возымело действия твое великое изобретение. Не убило оно меня.

– Тебе ли не знать, – со смешанными чувствами произнесла она.

Превозмогая боль, врачи и больные смерили женщину злорадными взглядами. Показали свои подлинные личины.

Сын продолжил:

– Продлившаяся тридцать тысяч лет афера подошла к концу. Нет никакого аппарата утилизации жизни. Это аттракцион обмана, фокус неврологического отделения. Получил я извещение об утилизации. И знаешь что произошло? Если бы кто-то другой был на моем месте, то тут же с улыбкой послушно пошел бы на заклание. А я взял и кинул бумажку в мусорный ящик! И что мы имеем в итоге? Вообще ничего! Смотри: все со мной в порядке. И без аппарата обмана жизни я тоже обошелся. Сама собой изменилась судьба, которую ты мне предрекла. Ты просчиталась. Не стал я живым трупом с высунутым языком, не повис я на кресте. Все прежние дуралеи были утилизованы, потому что начитались «Хроник Богини» и поверили в твою несусветную чушь. Материализуется то, во что веришь. Ах, так смешно – хоть помирай. Хватит! Жалко только моего невезучего отца… Матушка, зачем ты все это затеяла? Скорее в преисподнюю попасть хочется? Так много раз крутанулась ты на Колесе бытия, что забыла о том, что такое раскаяние? Ты превратила расправу над ближним в пристрастие множества поколений. Какой ты после всего этого человек? А ведь я знаю, что за тобой стоит. Не сказать, что ты и сама не знаешь, ты просто никогда не решалась посмотреть правде в глаза. Чего ты, в конце концов, боишься? Совершенномудрая мать! Ходил я в музей истории больницы, видел там твою историю болезни, толстую по тебе стопку собрали.

– «Музей истории больницы»? Где ты такое откопал? Не мели чепуху. – Спрашивала она на самом деле другое: «что ты видел»? Она напряглась. Представилась ей вереница следов, прорезающих марсианскую больницу. Тридцать тысяч лет прошло, сохранились ли все те исторические материалы, которым лучше было бы остаться подальше от чужих глаз? У врачей и больных на лицах проступили гримасы отпетых вуайеристов и трупоедов. Нобель обдумывал что-то, будто ему открылся целый новый континент.

– Хм, так мне сказать? Наверное, лучше держать язык за зубами. – Юноша, как заправский рассказчик, повертел глазами и подмигнул девушке.

– Я тебя родила и воспитала, разве может у тебя быть что-то такое, что нельзя рассказать маме? Единственное – говори чуточку потише. – Она подавила в голосе нотки клокочущих чувств, с досадой и страхом посмотрела на него, словно ей на пути между смертью и следующим воплощением[83] попался призрак.

– То есть сказать? Тогда пеняй на себя. – С сияющим взглядом он принялся добивать жертву. – Ты – Чудобольной или, точнее, Чудобольная, наш заклятый враг, подосланная к нам убийца. Ты хочешь выжать последние соки из этого мира. Только избавившись от всех нас, у тебя не останется в сердце преград для устройства новой больницы. И своей дурной привычке ты, как любой пьянчуга, отдаешься без остановки! Какая там богиня? Нечистая сила – вот кто