Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

– То есть оставлять его во власти – ошибка?

Марена ответила не сразу, задумавшись, но потом коротко кивнула.

– Как вы думаете, может ли возмездие настигнуть человека во время полосы удачи? Как раз когда он думал, что всё получилось? – загадочно спросила Станислава.

– Может, – без тени сомнения ответила журналистка.

– Именно. Не всё то, чем кажется, Марена. У всего всегда есть последствия.

Станислава пожала ей руку на прощание и ещё раз поблагодарила за интервью, после чего её силуэт исчез в тенях и коридорах власти.

Пол Блэквелл ждал её в одной из комнат южноафриканского «Юнион Билдинга». Подписывать соглашение по Мафазиму в Претории показалось компромиссным вариантом для всех, учитывая, что ЮАР взяла на себя обязательства по восстановлению страны. Активное участие её правительства началось как раз после того, как пара южноафриканских компаний купила некоторые доли на месторождениях западных корпораций в Мафазиму. Пол, знавший, что это фарс, не до конца понимал, как в спектакле Станиславы Филин и Геннадия Левашина появились новые персонажи. И как они вообще убедили ЮАР войти в игру на таком высоком уровне. Но в любом случае многое было от него скрыто. Да и Оливер Уотерс вопросов больше не задавал.

Кстати, Оливер. Нельзя сказать, что поражение на федеральных выборах далось ему легко. Последний раз, когда Пол его видел – на каком-то ооновском форуме по технологиям – он выглядел не разбитым, но задумчивым. И разочарованным. Тогда же между ними состоялся и самый последний их разговор.

– Удачно всё скупили в этой дыре, – отметил Оливер. – Однако не помогло это мне, конечно, организовать себе ни план А, ни план Б.

Тот как-то безнадёжно ухмыльнулся. Ни одна из компаний, для которых он так старался, даже не пригласила почти бывшего президента к себе. А это с учётом его статуса и многолетнего опыта в частном секторе до Белого дома. Уотерс связал всё с неспособностью получить Россию, но Пол знал, что дело было в другом. Через свои источники он выяснил, что Оливер Уотерс был включён в условный «чёрный список» после разговора с какими-то людьми латиноамериканского происхождения. Кто-то говорил, что это были бразильцы, кто-то – аргентинцы. Явно лишь посредники в передаче информации. Кто настоящий заказчик, он догадывался. Вопрос был лишь в том, как удалось убедить все компании в том, что Оливер не заслуживает место в корпоративной структуре американского ресурсодобывающего частного сектора.

– Зато есть время написать автобиографию, – предложил Пол.

Оливер засмеялся и похлопал канадского премьера по плечу.

– Скажешь тоже, – ответил он сквозь смех.

– Можешь, например, поведать там про Мафазиму. Особенно про то, как ты хотел всех обмануть, – серьёзно продолжил Пол.

Уотерс перестал смеяться, но продолжал улыбаться.

– Нарыл всё-таки?

Пол пожал плечами и покачал головой из стороны в сторону, якобы не понимая, о чём он. Но да, Пол Блэквелл всё «нарыл».

– Я сразу понял, что что-то неладно в твоём таком простом и быстром отказе от Мафазиму. Теперь всё сходится.

Ведь Оливер Уотерс с самого начала знал, что там ничего нет. Геологоразведка давно была у него на руках, и он тянул время для себя. Чтобы Левашин как можно позже предоставил отчётность, а, значит, все тоже поняли, что бороться не за что. Чтобы больше втянуть Россию в игру и постараться перетянуть её на свою сторону. Но это было не самое страшное.

До того как Пол Блэквелл пришёл к нему с предложением о Мафазиму, Оливер собирался потопить страну в крови. Он через Кайла Левенфорда накачивал «Всерадетель» оружием (доказательств прямых у Пола не было, но он сумел построить причинно-следственные связи с имеющимися косвенными), чтобы в один прекрасный момент они начали насильный захват власти. Поэтому там и тут происходили странные и нелогичные резни в отдалённых поселениях близ территории добычи – эхо плана. Гражданская война как форс-мажор позволила бы компаниям выйти с минимальными потерями и даже покрыть что-то за счёт страховки или ассигнований от правительства, ведь они «так пострадали».

Но Пол поменял все карты. И тогда Оливер увидел другую цель. Пожирнее, чем какие-то страховые выплаты или дотации для компаний. Он предложил ТНК потянуть время и пообещал вместо пустой Мафазиму полную ресурсов Россию. И вот тогда началась их игра. А когда про геологоразведку стало всё же известно, он просто решил получить Россию через ссору с Китаем. Размежевание отношений.

И канадец предполагал, но не знал наверняка, что столь рьяный отказ всех компаний принять Оливера на борт связан как раз с этим. Что Станислава через Левашина, а тот через своих «партнёров» донесли западным ТНК одну простую вещь: поддержи они Оливера, потонут вместе с ним. Может, там были доказательства, а, может, было достаточно лишь слов: «Мы забываем о том, что вы были готовы развязать гражданскую войну, а вы – о том, кто такой Оливер Уотерс».

– Хороший был план, разве нет? – ответил американец.

– Особенно та часть, где Левенфорд даёт приказ «Детям саламандры» атаковать российский культурный центр? – Пол уверенно смотрел на него без тени сомнения в глазах.

– Он всегда был трудным человеком. Со своими методами, – ухмыльнулся Уотерс, хотя они оба знали, кто отдаёт приказы в их тандеме.

– В Кигали методы тоже интересные были, – Пол даже старался не моргать.

Станислава давно ему говорила, что в Мафазиму существует третья сторона, а он упорно отказывался ей верить. Кто же знал, что третья сторона окажется такой. Кто же знал, что покушение на них в Руанде – дело рук этой самой третьей стороны.

– Не принимай близко к сердцу. Не для тебя было, – цинично ответил он, будто и не удивившись, что канадец знает и это. – Разборка конкурентов. Кайл тоже не любит рынок делить. Иногда приходится.

Пол ухмыльнулся на это. Устранить Левашина было необходимо для затягивания переговоров, да и лишения Станиславы самого опасного источника информации в Африке. Способ, конечно, интересный, и до убийства не дошло бы. Он надеялся. Но все карты в любом случае спутались обыкновенным присутствием Станиславы в машине Пола.

– Низковаты методы, – добавил Блэквелл.

– Снова анимадверсия, да, Пол? – с усмешкой заметил Оливер. – Не тебе мне что-то говорить. Сам зашёл не пойми куда и не пойми зачем.

Его тонкий намёк на отношения со Станиславой не прошёл, конечно, незамеченным. Но какие у него были доказательства?

– Думаешь, помог ей «спасти» Мафазиму? Надеешься, что новая администрация забудет о существовании этого государства. Так не переживай, обязательно будет другое. Всегда будет другое. И этот бесполезный клочок земли тоже можно вспомнить, если необходимо. Нашептать на ушко. В нужный момент. Глобально-то ничего не поменялось.

– Я не переживаю, – спокойно ответил Пол.

Оливер усмехнулся, а потом воодушевлённо сказал:

– Ладно, поохраняй тут пока всё без меня, и увидимся через четыре года.

– Я так не думаю.

Оливер внимательно и несколько угрожающе посмотрел на канадца.

– Мы с тобой в одной лодке, Пол. Потону я, потонешь и ты, или ты про всё забыл? – начал угрожать он.

Конечно, они делали с ним много ужасных вещей. Много хороших вещей. Много сомнительных вещей. Он был проводником, наводчиком, переговорщиком – кем только не попросишь. Ему даже нравилось.

– Ну, а последняя твоя выходка тянет на конец карьеры и почти отлучение от власти, – продолжал давить тот.

– Не хуже твоей, – смело бросил Пол.

– Кто тебе поверит? И я-то от власти уже отлучён, как видишь.

– Как ты там говорил? Достаточно будет слухов, – Блэквелл улыбнулся. – Да, мы с тобой в одной лодке. Потону я, потонешь и ты.

Они оба молчали, с большим любопытством рассматривая друг друга. Будто знакомились заново. Уотерс, конечно, из них двоих гораздо больше не понимал, кто перед ним. Пол Блэквелл, если честно, и сам не знал, кто он. И откуда у него внутри столько уверенности в разговоре с Оливером.

– Так, значит, увидимся через четыре года? – повторил свой вопрос американец.

– Если только на пенсии, – самодовольно ответил Пол. – Но я гораздо моложе тебя.

Теперь Оливер