Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Императрица Дугу, в свою очередь, основала управу Левой Луны. Подразделения разные, но занимаются почти одним и тем же, притом обладают широчайшими полномочиями. В их власти, что называется, сперва казнить, потом докладывать, то есть действовать по своему усмотрению, не отчитываясь ни перед кем. Дела они всегда ведут тайно, а коварства им не занимать, – медленно рассказывал гость. – Один из той странной пары – второй господин чертога Явленных Мечей, по сути, его глава, а другой – Вестник управы Левой Луны. Думаете, эти двое появились в вашем доме, только чтобы отведать изысканных яств на пиру?

Гость посмотрел на Син Мао: на лице его проступил испуг, смешавшийся с изумлением.

Мужчина долго молчал, обдумывая услышанное.

– Хотите сказать, их прислала сюда Великая Суй? – наконец спросил он.

Гость едва заметно улыбнулся:

– Кто бьет первым – побеждает, кто бьет последним – погибает. Теперь, господин Син, полагаю, мы можем, наконец, сесть и спокойно все обговорить?

* * *

Пока Син Мао беседовал с таинственным посетителем, на постоялом дворе Фэн Сяо с Цуй Буцюем тоже вели меж собой разговор.

Предполагалось, что праздник продлится до самого вечера, а завершится песнями и танцами, однако торжество прервалось, едва начавшись, и они вернулись к себе сразу после полудня. Погода стояла прекрасная, ярко светило солнце, а у окна, подхваченные легким ветерком, чуть покачивались какие-то бледно-желтые цветочки.

Но Фэн Сяо и Цуй Буцюю было совсем не до любования природой: они ломали головы над очень сложной загадкой.

Цуй Буцюй взял лист бумаги и принялся выписывать на него имена. Второй господин не преминул отметить про себя, что руки у Вестника управы Левой Луны были весьма изящные, а почерк легкостью и живостью линий напоминал плывущие облака или струящуюся воду. Конечно, по мнению Фэн Сяо, с его дарованиями никто сравниться не мог, но приятно иногда полюбоваться чем-то новым. Потому он с интересом наблюдал за движениями кисти Цуй Буцюя.

Сперва в сгоревшем доме нашли Чэн Чэна и второго приказчика, затем им встретился на улице Юй Сю, который о чем-то договаривался с третьим управляющим, и наконец случилось покушение на Дуань Циху – тот остался жив, а вот состоявшего в сговоре приближенного Син Мао нашли повешенным.

Закончив составлять список, Цуй Буцюй обвел имя советника принца Цзинь.

– Предположим, Юй Сю точит зуб на Дуань Циху и хотел убить его руками третьего управляющего, а всю вину взвалить на Син Мао. Но тогда ему нет никакой необходимости убивать Чэн Чэна и Ли Фэя.

Фэн Сяо согласился с его рассуждениями:

– Я сражался с Юй Сю лишь единожды, но успел понять, что он человек гордый. Чэн Чэн и Ли Фэй – мелкие сошки. Такой, как он, не стал бы марать о них руки. Что до третьего управляющего, то и его он бы просто убил, не утруждая себя подвешиванием мертвеца, дабы выдать все за самоубийство, и уж тем более не стал бы оставлять послания на ладонях. Все эти заморочки совершенно ни к чему!

– Дуань Циху сказал, что не знает Юй Сю, и, судя по всему, не обманывал, – думал вслух Цуй Буцюй. – Но отчего он так испугался, услышав про Янь Сюэсина?

Фэн Сяо покачал головой:

– Цюйцюй, знаешь, какой недостаток присущ умным людям?

– Прошу, просвети.

– Они слишком много думают и склонны в своих рассуждениях идти по ложному следу, – пояснил второй господин.

– Это не один недостаток, а два, – возразил Цуй Буцюй.

Притворившись, будто ничего не слышал, Фэн Сяо продолжил:

– Так вот, ты пробовал взглянуть на все с другой стороны? Может быть, это два совершенно разных дела? Одно – сговор с целью погубить Дуань Циху, а другое – смерть Чэн Чэна, Ли Фэя и третьего управляющего.

– Звучит складно, – согласился Цуй Буцюй. – Но раз ты сумел это понять, выходит, тебя теперь к умным людями не отнести?

Фэн Сяо одарил его улыбкой еще более очаровательной, чем те желтые цветочки у окна:

– Сие означает лишь то, что я еще умнее.

На свете немало таких наглецов, у коих ни стыда, ни совести, но столь беззастенчивого Цуй Буцюй видел впервые – этот еще и целыми днями красовался своей наглостью! Руки так и чесались его придушить, но Вестник счел, что лучше, пожалуй, отвернуться, пока сам не наделал глупостей.

– После смерти третьего управляющего Дуань Циху станет относиться к Син Мао еще хуже, – сказал он. – Они и без того никогда друзьями не были, а теперь и вовсе достаточно искры, чтобы пламя вражды разгорелось вновь.

– Судя по всему, ты опять что-то замышляешь, – заметил Фэн Сяо.

– Хочешь присоединиться? – вместо ответа спросил Цуй Буцюй.

– А что мне с того будет?

Вестник и глазом не моргнул – без тени сомнений, безо всяких колебаний произнес:

– Отец.

Фэн Сяо хорошо запомнил, как ему пришлось трижды обратиться к Цуй Буцюю таким образом, и с тех пор он время от времени требовал, чтобы тот тоже так его величал.

Чуть помолчав, второй господин ответил:

– Твой отец уже умер, а у меня нет ни малейшего желания его заменять.

Цуй Буцюй недоуменно склонил голову набок:

– То есть ты хотел бы заменить мне мать?

Уголки рта Фэн Сяо дернулись.

– Матерью я становиться тоже не хочу. Лучше расскажи, что задумал?

Вестник улыбнулся:

– Можно остаться в стороне, а можно совершить нечто великое. Как ты смотришь на то, чтобы объединить Черчен и вернуть его во власть императора?

051

Что же представлял собой Черчен?

То был оазис среди безбрежной пустыни, вокруг – ни деревеньки, ни постоялого двора. Ближайший город – Люгун, и тот не близко: даже у самого скорого путника дорога туда заняла бы не меньше двух дней. Император, вне всяких сомнений, желал вернуть Черчен под свою власть и включить его в пределы Великой Суй: столица намеренно направила туда Гао И, дабы в будущем при случае опереться на его доброе имя и высокое положение. Но он надежд не оправдал: Син Мао и Дуань Циху по-прежнему делили власть над Черченом, а уездный глава и пискнуть не смел – только сидел в своем доме, поджав хвост, да надеялся, что битва дракона с тигром не заденет его самого.

Путь Фэн Сяо и Цуй Буцюя как раз пролегал через Черчен, потому что иначе к Гималаям не подобраться, а именно в той стороне остановился Апа-хан, с которым Великая Суй хотела заключить союз. Однако, очутившись в городке, монах Цуй, глава управы Левой Луны, не устоял перед соблазном перевернуть город вверх дном и навести в нем свои порядки.

Цуй Буцюй с пренебрежением относился к мелким нетвердым шажкам, пусть и в верном направлении – он предпочитал действовать с размахом. Пока столице было недосуг заниматься приграничьем, он замыслил самостоятельно покорить Черчен, не подчинившийся даже ставленнику государя, и тем самым вернуть город под власть