Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

вторым господином сотрудничали, более того, можно сказать, очутились в одной лодке, однако, в сущности, то был лишь временный союз. Императора с императрицей тоже связывали и супружеские узы, и нежная любовь, но и они друг друга остерегались. Не страшись императрица Дугу перемены в сердце мужа, доверяй она ему всецело, разве стала бы она учреждать управу Левой Луны в противовес чертогу Явленных Мечей? Что уж говорить о Фэн Сяо с Цуй Буцюем?

Со стороны казалось, что они наконец поладили: второй господин даже сопровождал Вестника на переговоры к тюркам, но совсем не так давно они строили друг другу козни и всячески старались подставить один другого.

Фэн Сяо, например, до сих пор не верил, что Цуй Буцюй просто так возьмет и забудет о благовонии Безысходности. Монах как раз улыбнулся и в шутку поинтересовался:

– Господин Фэн, я же сам, как прежде, останусь при вас заложником. Неужто вы все равно боитесь, что Цяо Сянь сбежит с верительной биркой?

– Такие, как ты, не щадят ни себя, ни других, – сказал Фэн Сяо. – Ты даже на благовоние Безысходности решился – и все ради того, чтобы завоевать мое доверие. Что тебе какая-то верительная бирка?

Вестник закатил глаза:

– Я же не умалишенный какой-нибудь, я делаю лишь то, что наверняка закончится успехом. Скажи честно, ты боишься, что я тебя подставлю?

– Да, – кратко ответил Фэн Сяо.

Цуй Буцюй опешил.

– Хорошо, верительную бирку я отдам одному из моих осведомителей в Черчене, – предложил Фэн Сяо. – Он отправится в Люгун вместе с Цяо Сянь и там отдаст приказ войску следовать сюда.

Наконец-то он соизволил уступить!

– Договорились, – охотно согласился Цуй Буцюй, обрадовавшись, что все же добился своего.

Вот только Фэн Сяо по-прежнему сомневался, сможет ли Вестник убедить Гао И. Тот был труслив как заяц и к тому же совсем ни к чему не стремился, довольствуясь своим нынешним положением. Этот человек предпочитал и вовсе ни во что ни вмешиваться, к решительным действиям его могла подтолкнуть разве что нежданная беда.

– Ты уверен, что сумеешь уговорить Гао И? – наконец спросил Фэн Сяо.

Цуй Буцюй поднял три пальца:

– Что касается Гао И, то у меня есть три предложения: хорошее, посредственное и плохое.

– Начни с плохого, – попросил Фэн Сяо.

– Мы ворвемся к нему домой, объявим, кто мы такие на самом деле, и, приставив нож к шее, заставим его сделать все, что нам нужно.

Фэн Сяо покачал головой:

– Неизвестно, когда Син Мао и Дуань Циху решат выступить друг против друга. Даже если мы угрозами заполучим себе Гао И, толку от этого не будет: в его подчинении слишком мало людей, он слабейшая сторона из трех. Каков посредственный замысел?

– Отравить Син Мао с Дуань Циху благовонием Безысходности. Когда они в слезах взмолят о пощаде, мы одержим победу без боя.

Фэн Сяо пристально воззрился на Цуй Буцюя – так, словно у того прямо на носу распустился цветок, – и наконец произнес:

– Похоже, ты постоянно только и думаешь о том, как бы поймать меня в очередную западню!

– Выходит, второй господин чертога Явленных Мечей совсем дурак, раз постоянно попадается на мои уловки? – притворно удивился Вестник.

Фэн Сяо надменно фыркнул.

– Благовоние Безысходности – это тебе не кунжутная лепешка, что продается на любой обочине. Думаешь, отдал медяк – и пользуйся им сколько влезет?! У него весьма сложный состав, изготовить его не так-то просто. У меня самого сейчас с собой только половина бутылька, и может статься так, что даже в столичном отделении чертога Явленных Мечей не найдется прямо сейчас еще одного такого же.

Помимо прочего второй господин намекал еще и на то, что другую половину столь ценного бутылька он уже потратил на Цуй Буцюя.

– Тогда остается только хороший замысел, – развел руками Вестник.

Когда Цуй Буцюй изложил свою затею, Фэн Сяо лишь вздохнул.

Но вовсе не оттого, что предложение ему не понравилось. То был сокрушенный вздох: Цуй Буцюй искусно проникал в самые потаенные уголки человеческих сердец, улавливал малейшие изменения в настроении и оттого превосходно использовал чужие слабости для достижения собственных целей. Однако, к превеликому сожалению Фэн Сяо, не мог заниматься боевыми искусствами. А ведь стань он мастером – и во всей Поднебесной не нашлось бы ему достойного соперника, не было бы ничего, что оказалось бы ему не под силу.

Фэн Сяо по-настоящему сочувствовал своему невольному спутнику. Он видел в Цуй Буцюе достойного противника. Иные радуются, когда их враги слабы – чем слабее, тем лучше, – но второй господин предпочитал встречаться лицом к лицу лишь с теми, кто сильнее него.

Только так жизнь его обретала смысл. Вот оно – настоящее веселье!

Наступила ночь. В Черчен съезжались купцы со всего света, и пусть запрета на ночные передвижения по городу не было, простой народ по большей части сам ложился рано. Что до любителей чувственных удовольствий, те коротали время, как говорится, в циньских теремах да на чуских подворьях, а потому в час Свиньи на улицах не было ни души: только ночные сторожа иногда попадались то тут, то там. Во всем городе было тихо, лишь изредка откуда-то доносился лай собак. В домах погасли огни: все давно крепко спали, укрывшись одеялами, и, скорее всего, видели уже десятый сон.

Уснул и Фэн Сяо. Все-таки он был всего лишь непревзойденным мастером боевых искусств, а не каким-нибудь провидцем или небожителем, а потому, как и все, нуждался в отдыхе. Однако спалось ему плохо, ведь для такого уровня мастерства крайне необходим был острый слух, так что уши его могли уловить даже малейший шорох.

А с улицы вдруг раздались крики, перебудившие всю округу.

– Спасите!.. Помогите!.. Помогите мне… Спасите…

В женском голоске явно слышалось возмущение, щедро приправленное ненавистью, но, если прислушаться, угадывалась в нем еще и нотка беспредельной горечи, словно кто-то нанес несчастной смертельную обиду.

Лето только началось – шел лишь четвертый месяц, – и по ночам все еще было прохладно, но от этих криков мороз пробирал до самых костей. Да и кто станет так громко молить о помощи глубокой ночью? Не побежит в уездную управу, а поднимет крик у колодца позади постоялого двора?

Уж точно не человек. Всякому ясно: наверняка это призрак!

Фэн Сяо вздохнул и поднялся с кровати: все равно ему уже было не уснуть. Уж он-то непременно изобьет любого наглеца, посмевшего потревожить его отдых, так, что тот даже призраком стать больше не сможет. Но сперва…

Второй господин похлопал соседа по плечу:

– Вставай, нечистая сила явилась!

Если Фэн Сяо не спалось самому, то он и другим спать не давал. Но Цуй Буцюй просто повернулся на другой бок, подставив ему спину, и укрылся одеялом с головой.

Нет, конечно, второй господин мог бы и растолкать его, но вспомнил, что Цуй Буцюй терпеть не мог,