Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Так размышлял Цуй Буцюй, пока, откинув одеяло и нагнувшись, натягивал обувь.

В комнату вдруг ворвался порыв ветра, окно хлопнуло, дверь распахнулась. Пламя свечи дрогнуло и погасло. Тусклый лунный свет озарил бледное лицо, показавшееся в темноте коридора.

– Цюй… Цюй…

Цуй Буцюй невозмутимо поднял голову и преспокойно заметил:

– Я велел тебе пугать не меня, а Гао И.

Дуань Циху сидел, уставившись на кувшин с вином. Сам он некогда вышел из лихих людей – проще говоря, разбойников. Братья зеленого леса часто бахвалились своей удалью: мясо есть – так от пуза, вино пить – так допьяна, мстить – так чтоб душа радовалась.

Но Дуань Циху выпивку не любил: он считал, что вино мутит разум, – чего доброго, не заметишь, как самой жизни лишишься. В юности на его глазах так и погибли несколько его товарищей, и с тех самых пор он зарекся даже притрагиваться к вину.

Но сегодня его грызла тревога. Никогда прежде не терзала она его так сильно, и он волей-неволей решился на крайние меры – обратился к кувшину с вином, дабы потопить в нем все свои печали.

В юности у него совсем ничего не было, как говорят – ни кола ни двора. Чтобы разбогатеть, ему пришлось изрядно постараться: за долгие годы он пережил немало потерь, но были в его жизни и приобретения – друзей и врагов он нажил без счета. Многие ненавистники даже желали ему смерти, но Дуань Циху их ни во что ни ставил: лишь презрительно усмехался, заслышав их имена. По мнению господина Дуаня, о них даже думать лишний раз не стоило.

Но сегодня все было иначе.

В комнату вошла его любимая наложница, в руках держа плошку тушеных груш в сахаре. Дуань Циху так сосредоточенно смотрел на стол, словно какую диковинку увидал.

– Господи-и-ин… – игриво протянула она, надув губки.

Обыкновенно Дуань Циху тут же расплывался в улыбке, едва заслышав ее голосок, и с радостью заключал ее в свои объятия. Сейчас же он и вовсе не шелохнулся, словно совсем ничего не услышал.

Наложница осталась недовольна такой холодностью и хотела было сама прильнуть к господину, поставив груши на стол. Фарфор ударился о дерево с глухим стуком. Дуань Циху едва заметно вздрогнул – будто от испуга. Увидев наложницу совсем близко, он отпрянул, лицо его исказила свирепая гримаса. Девушка никогда прежде не видела его таким и в страхе отшатнулась.

В следующий миг ее живот пронзила резкая боль, комната промелькнула перед глазами: Дуань Циху пинком отправил ее прочь.

Выбив спиной створки двери, наложница рухнула на пол и сплюнула подступившую к горлу кровь. В глазах ее застыл ужас, а спустя еще мгновение она и вовсе лишилась чувств от боли. Стоявшие на страже слуги перепугались, что внутри случилась какая-то беда, и всей гурьбой ввалились в комнату. Дуань Циху все так же сидел, выпрямив спину, но грудь его тяжело вздымалась, а сам он был мертвенно-бледен.

– Господин?

– Ступайте. Все в порядке, – мужчина махнул рукой, повелевая слугам удалиться. – И женщину унесите.

Узнав о несчастье с наложницей, прибежала и супруга Дуань Циху, решив, что девушка наверняка чем-то прогневила господина. Эта наложница прежде пользовалась особой его благосклонностью и даже на его жену поглядывала свысока, отчего та давно была ею недовольна и теперь, хотя и сделала вид, что страшно встревожилась из-за несчастной, про себя лишь тихо позлорадствовала.

Впрочем, Дуань Циху ничуть не волновало женское соперничество, и вмешиваться в него он не собирался. Сказав супруге пару слов, он тут же отпустил ее и других наложниц больше не вызывал, а после и вовсе встал и пошел в сад развеяться.

Время было позднее, а ночь выдалась удивительно тихая. Фонари в саду никогда не гасили, дабы каждый сразу видел, сколь богато семейство Дуань.

Заложив руку за спину, хозяин усадьбы не спеша прогуливался вдоль дорожек. Постепенно сердце его немного успокоилось, но камень, тяготивший его, так никуда и не делся. В миг, когда наложница нагнулась ближе, ему привиделось совсем другое лицо. Но говорить о том он никому не стал. Может статься, он просто слишком устал. А может, сказалось пережитое днем на торжестве у Син Мао.

В памяти его возник погибший третий управляющий, а потом и прозвучавшее из уст послушника Высокой Луны имя – Янь Сюэсин. Брови господина Дуаня снова насупились.

– Дуань… Дуань Циху… – вдруг донесся до него протяжный всхлип, словно где-то сдавленно рыдала женщина.

Полузадушенная, из последних сил широко распахнувшая глаза… Кровь стекала с уголков ее губ, окрашивала алым зубы, но даже на пороге преисподней умирающая слабым сипящим голоском проклинала обидчика.

– Кто здесь? Покажись! Нечего прикидываться нечистью! – воскликнул Дуань Циху, ни мгновения не сомневаясь, что его просто кто-то дурачит.

Следовавшие за ним слуги растерянно переглянулись – в отличие от господина, они не услышали ни звука.

053

Что толку кричать на призраков?

Голос, исполненный тоски и обиды, по-прежнему звучал отовсюду. То тише, то громче, то справа, то слева, то спереди… то и вовсе со всех сторон, словно совершенно этому миру не принадлежал, и даже Дуань Циху, мастер боевых искусств, не мог взять в толк, откуда доносятся сдавленные причитания. Но страннее всего было то, что, кроме него, голос никто не слышал. Сопровождавшие его слуги застыли в недоумении, не понимая, к кому их господин обращается.

Что-то тут нечисто. Совсем нечисто! Наверняка кто-то прикидывается призраком и морочит ему голову!

С большим трудом Дуань Циху взял себя в руки. Он тяжело дышал, а сердце стучало так, что отдавалось в ушах барабанным боем, в груди клокотала ярость, казалось, еще чуть-чуть – и гнев этот выплеснется наружу, но он сумел с собой совладать. Что ж, на прогулке ему развеяться не удалось: от напряжения глаза мужчины налились кровью, и тревога нахлынула с новой силой.

– Ежели некий благородный муж явился повидать сего Дуаня – то покажись! – с напором воскликнул он еще раз. – Незачем прибегать к столь низким уловкам и выставлять себя на посмешище, прикидываясь призраком!

– Дуань Циху… Помнишь ли… Ты задолжал мне… Отнял мою жизнь…

– Я отнял много жизней, но никому не стребовать с меня долг вне очереди! – криво усмехнулся Дуань Циху. Никакие роскошные одежды не могли скрыть в нем свирепые замашки жестокого разбойника, который не один десяток лет грабил путников в приграничье.

Со стороны казалось, будто он и вовсе разговаривает с пустотой: таинственного собеседника не слышал никто, кроме него самого. Слуги в страхе переглянулись – неужто их хозяин одержим злым духом?

Но сам Дуань Циху так не думал.