Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

– Господин мой, – подхватил Фэн Сяо, не забывая свою роль, – с ваших слов выходит, что дальше будет только хуже?

– Разумеется, – согласился Цуй Буцюй. – Если все обстоятельства случившегося тогда не прояснятся, то обида и негодование будут расти день ото дня. Прошлой ночью не только вы, ваше превосходительство, но и весь постоялый двор, где мы остановились, слышал сии причитания. Коли так пойдет и дальше, боюсь, призрака повстречает слишком много людей, а такое не пройдет для несчастных бесследно. Так и образуются города десяти тысяч рыдающих призраков.

Гао И, как и ожидалось, принял все сказанное близко к сердцу.

– А что значит «не пройдет бесследно»? – продолжил допытываться он.

– В лучшем случае им изменит удача и во всем будет преследовать лишь невезение, – принялся объяснять Цуй Буцюй. – В худшем же злой дух может привязаться к человеку, и тогда рассудок его помутится. Купцы непременно прогорят, а чиновники – потеряют должность.

– Господин мой, – вскричал Фэн Сяо, – выходит, и нас впереди ждут одни несчастья? Но мы-то кого чем обидели?! Мы здесь проездом! Давайте поскорее уедем отсюда, мы не местные, а те, кто не может покинуть город, пусть пеняют на себя и сами расхлебывают свое невезение!

Гао И оцепенел.

– Прошу вас, – не выходил из образа второй господин, – сей ничтожной до смерти страшно! А что, если этой ночью я проснусь, поверну голову, а на соседней подушке окажется призрак?!

Гао И всего перекосило от ужаса.

Цуй Буцюй украдкой бросил на Фэн Сяо красноречивый взгляд, мол, хватит уже, не перегибай палку: будешь и дальше подливать масла в огонь – переборщишь.

Фэн Сяо не менее выразительно взглянул на него в ответ: только посмотри, как Гао И струхнул. Еще пара слов – и он сегодня точно уснуть не сможет.

Пока они так переглядывались, уездный глава раздумывал над их словами, и, хотя некоторые сомнения у него все же остались, по большей части он уверился, что все и есть так, как поведал господин, назвавшийся племянником правителя Куча.

Будь на его месте Дуань Циху, простолюдин из захолустья, поднявшийся с самых низов, тот бы, пожалуй, отнесся к рассказу странной парочки с большим подозрением. Но Гао И давно во всем полагался на гадания и слепо верил всему, о чем предупреждали знаки: удача или невезение – неважно. О том знал каждый житель Черчена: их никчемный уездный глава и шагу ступить не может без того, чтобы не погадать, а если ему выпадет «великое несчастье», то он в этот день и за порог-то не выйдет. А на сей раз все оказалось и того хуже: он сам воочию увидел призрака, а нечистая сила стенала и рыдала всю ночь напролет. Теперь же Гао И наслушался еще и страшных россказней от загадочных посетителей – немудрено, что мысли у него путались.

Цуй Буцюй, отметив, что уездный глава уже и так достаточно напуган, тянуть более не стал:

– Ваше превосходительство, а вы не думали расследовать все обстоятельства случившегося, дабы призрак упокоился с миром? Так вы бы решили это дело раз и навсегда.

Гао И горько усмехнулся:

– Вам легко говорить, а мне-то что делать? С чего начать? Кого искать? Не приду же я прямиком к Дуань Циху, мол, так и так, не убивали ли вы, господин, кого? Двадцать лет прошло, а я в Черчене всего ничего, и нескольких годков не наберется. Ни останков, ни письменной жалобы – как расследовать?

– Раз все слухи о нечистой силе начались с пересохшего колодца близ постоялого двора, почему бы не послать кого-нибудь спуститься в него и обыскать дно, вдруг что найдется? – предложил Цуй Буцюй. – На свете есть столь искусные осмотрщики трупов, что даже по голым костям смогут найти зацепку. Ваше превосходительство, это дело не просто затрагивает судьбу всего города, оно непосредственно касается и вашего будущего. Вы ведь не хотите оставаться здесь уездным главой до конца своих дней?

– На что вы намекаете? – нахмурился Гао И.

– Это же прекрасная возможность провести расследование в отношении Дуань Циху и нанести удар по Син Мао. Так вы одним махом устраните в Черчене обе влиятельные силы и сами станете влиятельнейшим из господ. Вы обретете настоящую власть, – объяснил Цуй Буцюй. – А в глазах государя совершите великий подвиг, и тогда вас ждет не просто повышение по службе – вполне вероятно, вам даже пожалуют знатный титул.

Гао И покачал головой. За те несколько лет, что он провел в Черчене, он убедился, что Дуань Циху и Син Мао слишком прочно обосновались в городе. А уж подумать о том, чтобы выступить против них, он и вовсе не смел: полагаясь лишь на свои силы, Гао И бы и одного из этих двоих не одолел. Тут помогло бы разве что большое войско, а отрядить такое в Черчен могла только столица.

– Вчера во время торжества люди Син Мао пытались отравить Дуань Циху. Покушение провалилось, сам господин Син всячески отрицал любую причастность, но как вы думаете, удалось ли ему убедить господина Дуаня? – продолжал Цуй Буцюй. – Син Мао наверняка знает, что его давний враг не поверил ни единому слову, и, опасаясь за свою жизнь, точно решит ударить первым. Ваше превосходительство, кто поручится, что и вас случайно никто не заденет?

– Хватит, хватит, я не мо… – Опомнившись, Гао И вдруг осекся на полуслове и помрачнел. – Вы не племянник правителя Куча. Кто вы на самом деле?

Куча никогда не вмешивались в дела Черчена: да и разве будет племянник правителя подстрекать уездного главу выступить против местных царьков?

– Я и вправду не из Куча, – ответил Цуй Буцюй и сурово добавил: – Гао И, ваша смерть близка, а вы все надеетесь отсидеться в стороне?

Вестник вынул из рукава покрытую лаком деревянную именную печать и небрежно швырнул ее на стол.

– Смотрите сами.

Гао И с недоверием подобрал печать, но стоило ему разглядеть, что именно он держал в руках, уездный глава чуть на месте не подпрыгнул от потрясения.

Чиновники, занимающие несколько должностей, для удобства обыкновенно носили при себе многогранные печати: на каждой стороне вырезалась надпись, соответствующая той или иной должности. На той, что держал в руках Гао И, резьба покрывала все шесть сторон!

Печать, конечно, была настоящей. Цуй Буцюй предпочитал хранить свою принадлежность к управе Левой Луны в тайне, но, как и у Фэн Сяо, у него и иных должностей хватало, а при перечислении их количество могло вмиг ошеломить любого.

Например, на двух гранях этой печати значилось «Иньцин гуанлу дафу», что означает «Великий муж блистательного преуспевания с серебряной печатью и синим шнуром», и «Цзяньча юйши», то есть «Государственный цензор». Первое звание не наделяло своего обладателя реальной властью и по сути было лишь видимостью,