Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

кто тот враг, что скрывается у вас под крышей, – ровно произнес Цуй Буцюй. – Насколько мне известно, у Дуань Циху двое сыновей, старший – уже совсем взрослый. Если его отец умрет здесь и сейчас, он сможет унаследовать все его имущество и отомстить за отца, открыто выступив против вас. При таком исходе, даже если вы в конце концов одержите верх, то будет пустая победа, ведь осуждения горожан вам не избежать. Вспомните историю о птице-рыболове и устрице и подумайте – кто тот рыбак, что получит всю выгоду?

По всей видимости, Дуань Циху мыслил примерно так же: он хоть и подозревал давнего противника, но в домыслах своих уверен не был.

Син Мао колебался, но мешкал недолго и, приняв решение, отдал приказ старшему управляющему:

– Немедленно отыщите Пэн Сяна! Посмеет противиться – делайте с ним что хотите, главное, приведите живым, и чтобы говорить мог!

Запястье управляющего страшно ныло – Фэн Сяо раздробил ему кость, – но по сравнению со всем случившимся нынче в особняке его пустячная рана не заслуживала никакого внимания. Превозмогая боль, мужчина кое-как поднялся на ноги и поспешил на поиски третьего управляющего.

Глядя на то, во что превратилось торжество, Син Мао тяжело вздохнул, но сумел взять себя в руки и подавить подступившее раздражение. Распорядившись проводить матушку в покои, дабы та отдохнула, он обратился к гостям:

– Увы, день сегодня оказался несчастливый: нежданная беда перепугала нас всех. Господа, когда я отыщу злодея, то вновь принесу вам глубочайшие извинения, а пока присаживайтесь и угощайтесь, чтобы поскорее прийти в себя.

Но теперь уже никому кусок в горло не лез, а потому гостям оставалось лишь сидеть сложа руки и ждать. Иные и рады были бы уйти, да не могли: из особняка никого не выпускали.

Син Мао не хотелось верить в виновность третьего управляющего, но обстоятельства говорили сами за себя: за торжество отвечал именно он, ему и держать ответ за случившееся несчастье.

Однако все оказалось еще сложнее.

В зал, запыхавшись, вбежал старший управляющий: похоже, он успел обыскать весь особняк. Однако лицо его вовсе не покраснело, совсем наоборот, он казался даже бледнее прежнего, а в глазах застыли ужас и растерянность.

Завидев его еще издалека, Син Мао сразу понял, что дела идут хуже некуда.

И оказался прав.

– Пэн Сян… – выговорил старший управляющий, – Пэн Сян… испугавшись содеянного… покончил с собой!..

049

Третий управляющий Пэн Сян нашел свою смерть в дровянике особняка Син.

Обычно туда заглядывали только за дровами, когда собирались растопить печь, даже двери, как правило, на замок не запирали, а оставляли наполовину приоткрытыми. Когда старший управляющий поднял всех на поиски пропавшего, кто-то в суматохе заодно заглянул в дровяник, где и увидел третьего управляющего: тот повесился на балке.

При чужих обсуждать внутренние неурядицы особняка, конечно, никому бы не хотелось, но все гости и так уже знали о случившемся, да и Дуань Циху закрывать глаза на покушение не пожелал и потребовал, чтобы его немедленно допустили осмотреть тело погибшего. Отказаться Син Мао никак не мог, а потому повел всех любопытствующих к дровянику.

Разумеется, Цуй Буцюй с Фэн Сяо в стороне не остались. К зевакам присоединился и Гао И, а также тот самый Чэнь Цзи, что попытался сблизиться с супругой господина Шана, за что получил от Цуй Буцюя суровую отповедь.

Юноша, похоже, никогда ни с чем подобным не сталкивался: осмотр трупа явно оказался для него в новинку, и он разглядывал все с особым воодушевлением и заинтересованностью.

А вот Пэн Сяну на том свете радоваться было нечему. Лицо мертвеца застыло в ужасе: быть может, в последний миг он передумал, но освободиться от веревки уже не смог – поздно спохватился.

Цуй Буцюй хорошо запомнил слова Фэн Сяо: третий управляющий хоть и посредственно, но боевыми искусствами все же владел. Если он и вправду был в сговоре с Юй Сю, то, узнав, что покушение на Дуань Циху провалилось, он скорее пустился бы в бега, чем покончил с собой, испугавшись содеянного.

И даже если Пэн Сян все-таки захотел бы проститься с жизнью, то как человек, сведущий в боевых искусствах, он предпочел бы перерезать себе горло, выбрав смерть куда более быструю и легкую, чем повешение.

Пока все внимательно смотрели на мертвеца, второй господин разглядывал Цуй Буцюя. Тот, опустив глаза, хмурил брови, лицо его в такие моменты приобретало до странности мягкое выражение, обыкновенно ему несвойственное. Будто почувствовав чужой взгляд, Вестник обернулся к Фэн Сяо и с недоумением посмотрел на него, словно спрашивая, что тому вдруг понадобилось.

– Каждый раз, когда у тебя такое лицо, ты что-то замышляешь, – честно ответил он на немой вопрос. Второй господин произнес эти слова особым способом, известным лишь некоторым мастерам боевых искусств: голос направлялся прямо в ухо собеседнику, а посторонние не слышали ни звука и видели лишь движение губ.

Цуй Буцюй холодно усмехнулся, обнажив зубы, а потом снова склонился над трупом.

– У него что-то в руке! – воскликнул один из любопытствующих.

Старший управляющий тут же велел разжать кулак Пэн Сяна. На коже кровью была начертана краткая надпись: «Кровь за кровь».

Все взоры устремились на другую ладонь мертвеца – там тоже нашлось послание: «Каждому по заслугам».

Когда руку третьего управляющего приподняли, чтобы получше рассмотреть надпись, рукав задрался и стал виден порез: от локтя до запястья.

– Предплечье распорото! – послышался чей-то голос.

Старший управляющий нахмурился. Рана была неглубокой, следов яда на ней не наблюдалось. Неужели Пэн Сян сам перед смертью разрезал себе руку? Быть может, он надоумил служанку подмешать яд в вино господину Дуаню, а когда покушение провалилось, не вынес угрызений совести и предпочел покончить с собой?

Дуань Циху холодно усмехнулся:

– Господин Син, как видно, обо всем позаботился! Раз покушение сорвалось, он поспешил убрать сообщника, ведь мертвые, как известно, уже никому ничего не расскажут, и теперь я ничего не смогу доказать!

– Хотел бы я тебя убить, разве стал бы так изворачиваться?! – рявкнул в ответ Син Мао. – Да стоит мне приказать – и ты отсюда живым не выйдешь! Наверняка это кто-то третий мутит воду, дабы посеять меж нами вражду, а самому остаться в выигрыше!

Уездный глава молчал. Кто останется в выигрыше, если Син Мао и Дуань Циху сойдутся в смертном бою? Именно он, Гао И. Когда эти двое сотрут друг друга с лица земли, именно уездный глава станет полноправным хозяином Черчена. А хотел ли он сам сосредоточить в своих руках настоящую власть и оберегать Черчен как часть Великой Суй? Разумеется. Но из всех троих правителей он был слабее всех, и ему подобное было просто не по плечу.

– Ежели господин Син не возражает, я пошлю за осмотрщиком трупов, – предложил Гао И.

– Не нужно, – поднялся Цуй Буцюй. –