Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

– Стой! – племянник правителя Куча с недовольством окрикнул слугу, что схватил ларец и собрался уже убрать его куда-нибудь подальше. – Кто позволил тебе уносить подарок?

Слуга посмотрел на него с недоумением.

– А-Фэн, – надменным тоном распорядился Цуй Буцюй, – открой шкатулку, пусть увидят, что мы им подарили.

Редкое дело: Фэн Сяо прилюдно повиновался ему, отобрал у слуги ларец, развязал шелковые ленты и вынул короткий кинжал совершенно заурядного вида.

– Смотрите внимательно, – предупредил он и извлек кинжал из ножен. Лезвие окутывала белая дымка, казалось, оно было покрыто инеем. Фэн Сяо поднял руку. Легкий взмах клинком – и на слуге, что чуть не забрал подарок, вся одежда выше пояса обратилась в пыль. Бедолага даже не успел понять, что произошло, – так и застыл полуобнаженный перед гостями.

Из оцепенения его вывели лишь женские крики. Только тогда он, побагровев от стыда, спешно бросился внутрь.

Насмешливо фыркнув, Цуй Буцюй горделиво заметил:

– Господин Син повидал немало сокровищ и драгоценностей. За кого вы нас принимаете, раз сочли, будто мы не подарим нечто особенное? Такой поступок впору лишь невежественным крестьянам да проходимцам!

Воочию оценив остроту кинжала, гости принялись перешептываться: слухи о прибытии племянника правителя Куча оказались правдой, и теперь уже никто не смел смотреть на Цуй Буцюя свысока.

Опомнившись, третий управляющий почтительно принял кинжал обеими руками, бережно передал слугам и с улыбкой проговорил:

– Мой подчиненный был груб с вами, господин Шан, и совсем позабыл об учтивости. Надеюсь, вы окажетесь столь великодушны и простите нам сию оплошность в честь праздника! Места для вас уже готовы, позвольте сему ничтожному проводить вас. Прошу, пожалуйте!

Остальных гостей рассаживали слуги, и лишь Цуй Буцюя с Фэн Сяо провел внутрь сам третий управляющий – вот уж действительно особое почтение!

О размерах особняка Син излишне распространяться нет нужды. Тем не менее из-за того, что нынче на торжество прибыло особенно много гостей, разместить их в доме не удалось. Потому приняли решение накрыть столы как в зале для приемов, так и во дворе, где разместили не самых уважаемых посетителей. Внутри усадили почетных гостей, коих оказалось не так много, и оттого в зале осталось гораздо больше места, чем на улице, где яблоку негде было упасть.

И хотя Цуй Буцюя с Фэн Сяо провожал сам третий управляющий, места им отвели во дворе, пусть и совсем недалеко от зала для приемов. Этот уголок еще считался весьма почетным: Вестник знал, что изначально их собирались усадить еще дальше, но после случившегося на входе третий управляющий передумал.

Цуй Буцюй осмотрел зал для приемов: два господских места и еще по четыре – с каждой стороны. Всего ожидается восемь почетных гостей, один из которых наверняка Дуань Циху.

Напустив на себя раздосадованный вид, он обратился к управляющему:

– Как так? Неужто даже самому племяннику правителя Куча не нашлось места внутри?

Улыбка не сходила с лица управляющего. Сложив руки перед собой, он поклонился:

– Простите, господин Шан, но те восемь мест отведены давним друзьям нашего господина, высокое положение здесь роли не играет. Во дворе кроме вас немало знатных и именитых людей: здесь и глава школы Цюнхай, и представители рода Вэй из Гуаньчжуна, и младший глава Рощи Небожителей. И все они сидят еще дальше, чем вы!

Прикинувшись, будто ему не терпится сесть за стол, Цуй Буцюй отмахнулся:

– Ладно-ладно, у госпожи как-никак большой праздник – шестьдесят лет, – не хочу препираться по пустякам!

– Господин, вы поистине великодушны! – с прежней улыбкой ответил третий управляющий.

Извинившись, что вынужден их покинуть, он откланялся и ушел встречать все прибывающих гостей. Фэн Сяо сел рядом с Цуй Буцюем, закинул в рот виноградинку с ближайшего блюда и принялся осматриваться.

Гости один за другим расходились по своим столикам, в зале из восьми мест заняли уже четыре, но второй господин никого из пришедших не знал.

– Один из тех, что внутри, похож на Вэй Хофана, из гуаньчжунского рода Вэй, – сказал Цуй Буцюй. – Но остальные мне незнакомы, быть может, они не принадлежат цзянху.

– Син Мао в знак уважения наверняка посадит подле себя Дуань Циху, сразу по правую руку, – заметил Фэн Сяо. – Но мы сейчас все равно далековато. Если придется действовать, будет несподручно.

– Как придет время, что-нибудь придумаем, – ответил Вестник. – А пока о другом: откуда у тебя такой замечательный кинжал, что рубит железо словно мокрую глину?

Второй господин уже успел покончить с целой кистью винограда и теперь отправил в рот кусочек дыни, наколов его на серебряную палочку. В ответ на вопрос он улыбнулся:

– Я наполнил его собственной истинной ци. Теперь этим клинком не то что железо рубить – им горы свернуть можно!

– А отчего кинжал, когда его извлекли из ножен, окутывала тонкая белая дымка? – недоверчиво поинтересовался Цуй Буцюй.

Фэн Сяо расхохотался:

– Если поместить кинжал в снег на три-четыре дня, а потом вложить в него внутреннюю силу так, чтобы лезвие покрылось инеем, разумеется, его окутает белая дымка! Эту безделушку я давеча купил в кузнице, что в восточной части города, и, надо сказать, три сотни монет я отдал не напрасно – только посмотри, сколько изысканных яств они нам принесли!

Цуй Буцюй несколько замешкался:

– Неужто чертог Явленных Мечей едва концы с концами сводит, раз у тебя не нашлось денег даже на достойный подарок?

– Когда отправляешься по делу за тысячи ли, разве не стоит поумерить траты? – с полным осознанием собственной правоты возразил Фэн Сяо. – Деньги лишними не бывают. В приграничье постоянно бушуют песчаные бури, а как мне прикажешь ухаживать за лицом и прической без цветочной воды и масла для волос? Ваша Цяо Сянь за каждый медяк удавится и скорее сама с жизнью распрощается, чем купит мне хоть что-то, так что сему почтеннейшему приходится за все платить самому.

Цуй Буцюй промолчал.

Когда Фэн Сяо принимался кривляться, нарочно изображая из себя женщину, он еще мог съязвить в ответ, но, как назло, сейчас второй господин чертога Явленных Мечей не паясничал, а говорил совершенно серьезно. Перед мысленным взором Цуй Буцюя невольно всплыла картина, как Фэн Сяо сидит в комнате на постоялом дворе, широко расставив ноги, одной рукой бреется, а другой умащивает собственные волосы. Его аж передернуло.

А второй господин тем временем продолжил проникновенно наставлять:

– Не думай, будто мужчине не следует ухаживать за собой. Небо даровало сему почтеннейшему несравненную красоту, что потрясает и землю, и Небеса, а потому разве я не разгневаю их, пренебрегая сим даром, покуда не стану следить за своим обликом? Тебе, конечно, до меня далеко, но ты и сам весьма хорош собой. Вот только из-за постоянных болезней стареешь