Фантастика 2026-158 - Максим Арх

с чем. Вон, сквозь золотые потоки уже явственно проступала лазурь небес. Это был праздник, на который ты приглашен, на котором ты - главный гость. Праздник, который организован в твою честь. Слияние, единение с миром и полное растворение в нем, вот что ощущал Брэм.

В голове зазвучала музыка, величественная и торжественная, он будто бы слышал ее совсем недавно, но что за музыка, чья, он, к сожалению, не знал. Однобокость образования давала себя знать. И огрехи воспитания, чего уж. Он прошелся до туалета и утопил окурок в унитазе, заодно справив нужду. Вернувшись, он закурил новую сигарету и занял прежнюю позу. Уходить совсем не хотелось. В это утро, он чувствовал, он сам был светел, словно хрустальный дворец, в котором играется веселая свадьба. Он стал смотреть вдаль, в прозрачную и призрачную глубину, которую одновременно и видел, и не видел, растворяясь в ней самостоятельно. Чувствами и мыслями он был там, за горизонтом, и не ведал, когда вернется. Более того, не знал, стоит ли возвращаться.

Вернулся когда сигарета, догорев до фильтра, погасла. Он сунул окурок в карман халата и стал смотреть просто так. И увидел неожиданно, как внизу, в долине, в речушке, которая текла и не текла, купается солнце. Еще это было похоже на пожар под землей, когда огонь уже виден, а дыма еще нет. Тут. Кстати, и подумалось: а отчего же это так ему хорошо? Он перенес тяжесть тела на другую ногу, и стал думать, припоминать, что же, кроме праздника вселенского масштаба по случаю купания царя в реке, на который он был зван, что же еще так поднимало ему настроение? Да, собственно, все. И в первую очередь, конечно же, Тома. Еще бы, о такой женщине можно только мечтать, и, что самое удивительное, продолжать мечтать даже после того, когда мечта уже сбылась. Или еще не сбылась? Люси он, конечно, все-таки предпочел бы ей, но раз уж так все случилось, пусть каждая получит то, что заслуживает. Преданная женщина - любовь, предавшая - совсем наоборот. Впрочем, ведь и с той, и с другой он вел себя вполне на уровне, прилично, и им не в чем его упрекнуть. Так он считает. Всех пока устраивает такое положение вещей, и это главное.

У офицера есть лишь два идола, которым он должен служить безоговорочно: честь и верность присяге. Одно без другого недействительно. Все остальное - производные от этих двух постулатов. Живи, служи, блюди принципы, и тогда в награду однажды ты получишь такое вот невозможно прекрасное утро. И надо признать, что награда эта далеко не из последних. Хотя… Земные призы настроения тоже не испортят.

Вот, однако, выбрался уже из купели Царь-солнце, прогуливаться стал по заповедным заливным лугам, а в речушке теперь кипящее серебро парит. Но это там, далеко, а близко вышел на прогулку со своими собачками старик сосед из квартиры напротив. Открыл сараюшку, сел, кряхтя, на березовый чурбак, закурил папироску «Север» и загляделся. Наверное, в то оконце, в которое он, Брэм, заглядывать пока бы не стал. Так вот, с остановившимся взором, весь уже чужестранец, старик мог просидеть долгие, долгие часы. А и то, куда ему, старику, спешить? Все дороги исхожены вдоль и поперек, и сил осталось лишь на то, чтобы утром добраться до чурбака, а в обед вернуться обратно. Но раз старик уже на своем посту, значит, время собираться. Верный знак.

Брэм прикрыл балкон и отправился умываться. Плещась под краном, он с радостью ощущал, как наливаются мускулы бодростью и задором. Мохнатое полотенце - огонь, живущий в жесткой хлопчатобумажной плоти.

Покончив с умыванием, он приготовил себе омлет и сварил кофе. Любил он и то, и другое, но кофе значительно сильней. Кофе - это его образ жизни. День без кофе - отобран у него и отдан врагам его просто даром. Но он давно уже расставил приоритеты: когда на его голове фуражка, все, кроме службы, вторично, в том числе и кофе.

В подъезде его окликнула бабушка Мария, соседка из квартиры напротив.

- Ай, Брэмушка, а что это у тебя с фуражкой? И костюм, я смотрю в чем-то… Али о стену, какую, пообтерся? - зашептала она своим низким, вечно простуженным голосом.

Брэм, успевший спуститься по лестнице на целый пролет, остановился. Оглянувшись, он за тулью снял с головы фуражку и, на отлете, помахал ей старушке.

- Здравствуйте, Марья Ивановна! - приветствовал он ее.

- Доброе утречко! - поклонилась соседка. И продолжила опрос: - С фуражкой, спрашиваю, у тебя что? И с формой?

Брэм, как держал фуражку в руке, так и стал вращать ее перед глазами, разглядывая и совсем не понимая, что с ней не так. Что вообще она хочет, старая, думал он. Только что в зеркале все казалось нормальным.

Старушка наверху довольно засмеялась было, но тут же зашлась в кашле:

- Кх-а, кх-а! Ой, Господи! Ты уж, Брэмушка, меня… кх-а!.. старую не ругай. Сдурела старая баба совсем, шутить начала. С первым апреля тебя!

- А, ну да, ну да… Весь апрель никому не верь! Только, Марь Иванна, апрель давно уже закончился. Что-то вы отстали от жизни, во времени потерялись.

- Как так, потерялась? Шутишь, что ли? Смеешься над старухой?

- Что вы, как я могу? Не до шуток. Знаете, я и сам уже не понимаю, в каком времени нахожусь. Что-то с ним происходит, с нашим временем, перепуталось оно, слоями и наплывами теперь работает. Так что не волнуйтесь, для вас, может, и 1 апреля.

- Ой, ну ты совсем меня запутал.

- Это не я, это жизнь такая… Спасибо за шутку!

Оставив старушку в сомнениях, он вышел на улицу. И ведь он не слишком-то грешил против истины, рассказывая Марье Ивановне о тех выкрутасах, которые стало вытворять время. Пока, похоже, никто не обращает на это внимания, но так оно и было, во всяком случае, для него. Время расслаивалось и сдвигалось, перемешивалось, путалось, точно шашечки на доске. Вчера, сегодня, было, будет… Уже не будет… Наплывы, наплывы, голова шла кругом. Фантазии, особенности восприятия, или, может быть, так проявляло себя Литоралье? Интересно, а с прошлым как? Его можно отменить? Мечты…

По дороге, выложенной вдоль домов аэродромными плитами ПАГ-18, он прошагал все с тем же светлым настроением, которое владело им все утро, и плюс еще, благодаря шутке старухи, с предощущением и предвкушением чего-то совсем уж необыкновенного. Что непременно случится. Сюрприз!

На первом же, кстати,