Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

выковала из этих детей абсолютных перфекционистов. Они вылизывали каждый байт, они боролись за каждую микросекунду машинного времени так, словно от этого зависела их жизнь. Эта вынужденная нищета технологий сделает их лучшими архитекторами в мире. Он дал им базис, но теперь они сами были готовы строить на нем здания невероятной красоты.

— Идемте, — Морозов начал подниматься по ступеням. — Покажу вам железо.

Они вошли в лабораторию КБ-3.

Воздух здесь был густым. Привычный запах канифоли ФК-2, нагретого пластика и озона. На длинных столах монотонно гудели три дисковода ИЗОТ. Мерцали зеленым свечением экраны осциллографов.

Громов сидел за своим столом, обложившись распечатками кода. Программист услышал шаги, обернулся и мгновенно принял подобающий вид. Он хмуро сдвинул брови и скрестил руки на груди, всем своим видом изображая сурового, недосягаемого столичного мэтра кибернетики.

Дети замерли у порога. В их глазах отражались мигающие курсоры. Настоящие вычислительные машины. Не на картинках в журнале «Радио». Вживую.

Евгений тяжело, значительно вздохнул, готовясь произнести приветственную речь о важности дисциплины в программировании.

На мгновение голоса смолкли. Слышался лишь мерный, низкий гул трансформаторов в линейных блоках питания. Для этих пятерых подростков тесная комната КБ-3 сейчас казалась не просто рабочим помещением секретного института, а пульсирующим центром мироздания. Они вдыхали едкий запах канифоли так, словно это был самый изысканный аромат на свете. Их расширенные зрачки жадно отражали белое свечение люминофора, выхватывая на мерцающем экране заветные строки, которые раньше они видели лишь в собственном воображении или на страницах журнала «Радио».

Громов, тем временем, нарочито медленно поправил рукава своего растянутого свитера.

Из стайки подростков робко шагнула вперед Елена. Девочка подошла к столу Громова. Ее взгляд был прикован к монитору, где замерли строки ассемблерного кода.

— Извините, — ее голос был тихим, но совершенно лишенным трепета. Она безошибочно выхватила суть открытого в текстовом редакторе исходника базовой системы ввода-вывода. — А почему вы вызываете обработчик прерывания клавиатуры через косвенную адресацию? Если вектор жестко зашит в ПЗУ, прямой вызов сэкономит вам три машинных такта на каждом нажатии.

Громов поперхнулся заготовленным вздохом.

Суровый наставник исчез в долю секунды. Евгений подался вперед, чуть не смахнув локтем пепельницу.

— Три такта? — программист лихорадочно придвинул к себе листинг, а затем недоверчиво посмотрел на школьницу. — Откуда ты вообще знаешь, как устроены прерывания? Мы этого в журнале не печатали.

— У меня папа в Новосибирском Академгородке работает, на стенде с СМ ЭВМ, — девочка сняла пуховый платок, обнажив туго заплетенные косички. В ее голосе зазвучала профессиональная гордость. — Я у него на работе все справочники по машинному коду выучила. А гибкость на базовом уровне опроса матрицы вам не нужна. Опрос матрицы должен быть монолитным. Перехват делайте уже на уровне буфера символов.

— Буфера… — Громов уставился на код, потом на девочку, потом снова на код. Его лицо расплылось в широкой, совершенно мальчишеской улыбке. Он схватил карандаш. — А ну-ка. Садись. Смотри, как у нас реализовано распределение памяти…

Остальные ребята неуверенно переминались в дверях, не решаясь подойти к сложному коду. Ситуацию мгновенно спасли Люба и Наташа.

— Мальчики, ну что вы стали на пороге, как чужие! — Люба решительно отодвинула коробки с деталями, освобождая проход. — Наташа, включай чайник!

Девушки взяли шефство над опешившими подростками. Наташа Рогова принялась разливать горячий чай, всучивая ребятам кружки и сухари, а Люба Ветрова подвела Игоря и Мишу к своему рабочему столу.

— Программы — это хорошо, но без нас они не заработают, — с улыбкой сказала Люба, включая паяльную станцию. — Смотрите сюда. Вот здесь у нас блок питания. Знаете, почему здесь стоят керамические конденсаторы, а не электролиты?

Спустя десять минут Костя и Дима уже стояли за спиной Евгения, жадно вглядываясь в экран кинескопа и наперебой споря с Леной об оптимизации алгоритмов. А двое других парней завороженно следили, как Люба виртуозно спаивает тончайшие медные провода, превращая их в системную шину. Всякая субординация мгновенно стерлась.

Экран опытной «Сферы-82» заливал лица собравшихся вокруг стола детей ровным белым светом. Пальцы Громова отбивали ритм по тугим клавишам клавиатуры, а сам программист то и дело возмущенно хрипел, пытаясь отстоять свой код перед безжалостной критикой девочки с косичками.

Алексей тихо отошел к окну, чтобы не мешать, и прислонился плечом к холодной раме.

За стеклом продолжал мести густой декабрьский снег.

Морозов сделал глоток остывшего чая из чужой кружки. За его спиной Громов яростно стучал по клавишам, доказывая что-то девочке с косичками. Звенел смех Любы. Кто-то из ребят уже с лязгом придвигал к себе тяжелый осциллограф. Алексей поставил кружку на крашеную доску подоконника. Теперь оставалось только следить, чтобы они не спалили лабораторию до прихода начальства.

Глава 37

Блеск эмали

Спертый воздух актового зала вибрировал от усиленного микрофонами баса. Под высокими лепными сводами люди задыхались от духоты.

Иван Михайлович сидел с краю шестого ряда. Откидное кресло жалобно скрипело при каждом вдохе. На сцене, за длинными столами, укрытыми красным сукном, восседал президиум. В центре — Седых, административный начальник всех конструкторских бюро, и присланный сверху функционер Волков. Перед ними, словно языческие идолы, выстроились пять готовых «Сфер-80М». Латунные щиты с алой эмалью ловили тусклый свет потолочных люстр. Земной шар, колосья, серп и молот. Металл давил на тонкую пластмассу.

Двустворчатые двери в конце зала с грохотом распахнулись.

В проход ввалилась группа суетливых незнакомцев. Черные кабели толщиной в запястье со стуком поползли по наборному паркету, оставляя грязные разводы. Люди в потертых свитерах тащили на плечах громоздкие ящики с тубусами объективов. Скрежетали металлические треноги. Устанавливались короба осветительных приборов. Пахло озоном, жженой пылью и замерзшей резиной. Чужаки бесцеремонно расталкивали инженеров, прокладывая свои магистрали к сцене.

Седых за трибуной даже не сбился с ритма. Он перевернул исписанный лист.

— … и именно благодаря неустанному контролю партийного руководства, опираясь на передовые методы социалистического соревнования, наш институт досрочно выполнил план по товарам народного потребления. Мы не просто создали вычислительный аппарат. Мы выковали инструмент формирования нового человека!

Иван Михайлович скользнул взглядом по первому ряду.

Там, в самом эпицентре номенклатурного пафоса, тонули в глубоких креслах пятеро детей. Победители Всесоюзной олимпиады. Дети робко переминались на неудобных сиденьях, ошеломленно оглядывая высокое, холодное пространство зала, в котором чужие раскатистые голоса казались слишком громкими. Дима Кориков нервно поправлял очки, а девочка Лена испуганно озиралась по сторонам. Они проделали путь в тысячи километров сквозь метели и плацкартные вагоны. Выстраивали в уме сложнейшие алгоритмы обхода памяти. А теперь сидели здесь, раздавленные мертвым канцелярским языком и бесконечным перечислением министерских заслуг.

Слепящая вспышка