Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

— Я не просить, Виктор Петрович. Я предлагать.

Морозов подошел ближе к столу.

— Прошу вас спуститься в нашу лабораторию. Буквально на пятнадцать минут. Мне нужно продемонстрировать вам прикладную ценность «Сферы-82». Не в теории. На практике.

Седых отложил ручку. Металлическое перо тихо звякнуло о стеклянную чернильницу. Виктор Петрович сцепил пальцы в замок.

— Вы собрали хорошую машину, Морозов. Я не спорю. Мы подписали акт. Но у меня годовой баланс не сходится. Цеха требуют премий, а план по ширпотребу висит на волоске. Мне сейчас не до ваших цифровых игрушек для инженеров.

Бюрократический скепсис был ожидаем. Старые управленцы мыслили тоннами, кубометрами и рублями. Электронные импульсы на экране кинескопа не имели для них физического веса.

Алексей оперся ладонями о край зеленого сукна.

— Это не игрушка. И чтобы вы в этом убедились, есть одно жесткое условие. Вы идете не один. Вызовите главного бухгалтера. С текущими сметными документами.

Седых нахмурился. Требование звучало нагло. В советской иерархии главный бухгалтер был фигурой почти сакральной, стоящей на страже института от гнева проверяющих инстанций. Отрывать ее от закрытия месяца ради экскурсии в лабораторию казалось безумием.

Седых испытующе посмотрел в глаза инженера. Морозов не отвел взгляда. В его позе не было просительности — только уверенность человека, держащего на руках козырной туз.

Слышалось лишь размеренное, глухое тиканье массивных напольных часов в углу. В этом пространстве, насквозь пропитанном запахом дорогой полироли и застарелого табака, власть измерялась исключительно толщиной бумажных папок и количеством утвержденных гербовых печатей. Для управленцев старой формации провода, печатные платы и мерцающие экраны оставались чем-то несерьезным, факультативным — странной вотчиной чудаковатых инженеров в мятых халатах.

Морозов прекрасно понимал внутреннюю механику этого мира. Седых был умным, расчетливым руководителем, но его аппаратную оптику ограничивали жесткие рамки ГОСТов и министерских нормативов. Чтобы пробить эту толстую когнитивную броню, нельзя было оперировать понятиями тактовой частоты или ширины адресной шины. Нужно было нанести точечный удар в самую болевую точку советской бюрократии — в управление временем и материальными ресурсами.

Алексей не отвел взгляда и не изменил позы.

Седых медленно протянул руку к белому аппарату внутренней связи. Снял тяжелую эбонитовую трубку. Нажал кнопку селектора.

— Марья Ивановна. Зайдите ко мне. Да, прямо сейчас.

Спустя две минуты дверь приоткрылась. В кабинет вошла женщина.

Она была похожа на оживший монумент финансовой дисциплине. Строгий темно-синий костюм, плотно застегнутый на все пуговицы. Гладкая, тугая прическа, стягивающая седеющие волосы на затылке. Лицо суровое, с глубокими складками у плотно сжатых губ. В руках она сжимала толстую конторскую книгу в коленкоровом переплете и массивные деревянные счеты с отполированными до блеска костяшками. От нее пахло валидолом и старой копировальной бумагой.

— Виктор Петрович, — голос ее прозвучал сухо, с явным металлическим оттенком. — У меня квартальная сводка горит. Каждая минута на счету.

— Знаю, Марья Ивановна, — Седых тяжело поднялся из-за стола. — Пойдемте с нами. Товарищ Морозов утверждает, что у него есть инструмент, который сэкономит ваше драгоценное время.

Бухгалтер смерила Алексея тяжелым, уничижительным взглядом.

— В конце месяца? Чудес не бывает, Виктор Петрович.

Алексей промолчал.

Троица вышла из кабинета и двинулась по длинным коридорам. Только стук каблуков Марьи Ивановны мерно отбивал такт в полной тишине, пока Алексей шел чуть впереди, подстраиваясь под неспешный шаг начальства. Внутри него шел непрерывный расчет. Он искал способ пробить эту глухую, монолитную стену скепсиса. Слова здесь не работали. Убеждать человека с деревянными счетами в превосходстве микропроцессора — пустая трата воздуха.

Он планировал бить чистой математикой.

* * *

Делегация вошла в лабораторию КБ-3. Запах канифоли ударил в нос пришедшим, заставив Марью Ивановну недовольно поморщиться. Громов, завидев начальство, мгновенно вскочил со стула, уступая место.

Морозов сел за клавиатуру. Экран «Юности» светился ровной табличной сеткой. Пустые ячейки ждали ввода.

Седых и бухгалтер подошли к столу. Марья Ивановна брезгливо покосилась на переплетение проводов и открытый корпус дисковода. Она демонстративно сдвинула в сторону моток припоя и с тяжелым стуком опустила свой бумажный гроссбух на край стола, рядом с антистатическим ковриком. Деревянные счеты легли поверх книги. Контраст эпох в одной визуальной точке.

— Слушаю вас, — сухо произнесла она, сложив руки на груди. — Калькулятор собрали?

Морозов не повернул головы. Его пальцы зависли над клавишами.

— Продиктуйте мне реальную часть годового бюджета любого конструкторского бюро нашего института. Статьи и суммы.

Женщина раздраженно вздохнула. Открыла книгу. Страницы зашуршали.

— Зарплатный фонд КБ-1. Основные оклады — сто две тысячи четыреста рублей. Премиальный фонд — восемнадцать тысяч.

Клавиши под руками Алексея защелкали. Механический, отрывистый звук заполнил комнату.

— Закупка комплектующих, — диктовала бухгалтер, ведя узким пальцем по строкам. — Резисторы и конденсаторы — две тысячи. Полупроводники — четырнадцать тысяч. Расходные материалы. Текстолит фольгированный — девять тысяч шестьсот рублей. Хлорное железо — восемьсот.

Алексей вбивал цифры. Курсор скакал по экрану, оставляя за собой заполненные ячейки.

— Накладные расходы, — голос Марьи Ивановны звучал ритмично, она читала по памяти, лишь изредка сверяясь с бумагой. — Электроэнергия — пять тысяч четыреста. Амортизация оборудования — три тысячи.

Морозов остановился. Десять строк были заполнены.

Он нажал стрелку вниз. Перешел к пустой ячейке под столбцом с цифрами. Быстро набрал формулу сложения. Клавиша ввода щелкнула.

На экране появилась итоговая сумма. Сто пятьдесят пять тысяч двести рублей.

Марья Ивановна опустила взгляд на открытую страницу гроссбуха. Итог совпадал до копейки. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она лишь поправила воротник строгой блузки.

— Сложение столбца, — констатировала она без малейшего удивления. — Обычный, пусть и очень быстрый калькулятор. Только стоит, наверное, как половина нашего завода. Смысл переписывать цифры из книги на этот ваш телевизор, если я на счетах сведу этот баланс за три минуты?

Морозов скользнул взглядом по деревянным счетам, лежащим рядом с пластиковой клавиатурой. Отполированные тысячами человеческих прикосновений костяшки тускло поблескивали в холодном свете люминесцентных ламп. Десятилетиями они оставались главным и единственным мерилом истины в этой огромной империи. За каждой передвинутой деревяшкой стояли судьбы квартальных премий, карьерные падения и жестокие партийные выговоры.

Тяжелый, механический рокот шагового двигателя в дисководе резко контрастировал с сухим шорохом страниц бухгалтерского гроссбуха. Для Марьи Ивановны ЭВМ была враждебным, излишне усложненным механизмом, который делает то же самое, что и она, но с неоправданным расходом дорогостоящего электричества. Простая скорость прямого счета не могла ее сломить, ведь в советской бухгалтерии излишняя спешка часто приравнивалась к должностному преступлению.

Алексей почувствовал, как адреналин легким холодком стягивает кончики пальцев. Он досконально изучил этот психологический барьер. Линейное мышление, привыкшее к долгому,