Тирания бабочки - Франк Шетцинг

пальцев шершавой поверхности контейнера перед собой, и несколько секунд у него было чувство, будто его пальцы проникают сквозь запотевший металл, потому что это была уже не твердая поверхность, а застывшее волнистое зеркало ледяного водоема. Если бы он прошел насквозь…

Осторожно! Ты вдыхаешь иллюзию. Нечто галлюциногенное, сахаристые выделения. Да, ты галлюцинируешь. Это облако затопляет твои чувства феромоническим наркотиком, это наркота. Сконцентрируйся!

Ощущение льда перевернулось в свою противоположность. Его пальцы отдернулись, как будто он прикоснулся к раскаленной плите.

Позади него что-то ударило в металл. Упало на пол, заскреблось. Шумы – словно от крохотных коготков.

Лютер резко обернулся и глянул в сумрачный коридор.

– Джейден? Это ты?

Далеко, очень далеко и постоянно удаляющуюся, он видит ту щель, через которую он – когда? – проник сюда. Слышит шаги, шаркающие, выпадающие из такта. Слышит, как разбивается какое-то тело. Бьет себя по щеке, еще раз, что слегка вправляет ему мозги. Пытается локализовать источник звуков. Откуда это приходит? Из какого-то бокового прохода? Похоже на то, значит, он, должно быть, проморгал кибернетика. Медленно он пускается в обратный путь, смотрит налево, направо, всей силой воли восстает против действия гнилостно-сладкого запаха, который является каким-то дурацким химикалием – дешевый трюк, как будто он не разбирается во всех видах наркотиков. Он приближается к первому поперечному коридору…

В нем лежит человек. Лютер моментально оказывается около него, опускается на корточки, щупает пульс. Джейден де Хаан жив. Дышит тяжело. Когда Лютер пытается приподнять голову кибернетика, его пальцы касаются склеенных волос. Лоскут кожи отделяется от черепа и остается, теплый и мокрый, прилипшим к его ладони. Теперь он видит также, что случилось с руками Джейдена: мякоть слезла с них клочьями, обнажив кости и жилы, словно внутренности пришедшего в негодность механического аппарата. Нескольких пальцев недостает, они явно вырваны. Кибернетик стонет, его веки дрожат.

– Спокойно, мальчик. – Лютер сглаживает у него со лба мокрые от пота пряди. – Я тебя вынесу отсюда.

Он подхватывает Джейдена под плечи, поднимает его – и замирает.

Что-то с ним рядом. Вплотную к нему. Вечная детская душа, которая в подвале громко и фальшиво насвистывает, упорствуя в том, чтобы игнорировать страх и тащить ученого назад к главному проходу. Но еще меньше ребенок может противостоять соблазну оглянуться, а уж сыщик, знакомый со всякими экспертизами низости, тем более не способен.

Он медленно поворачивает голову.

Между тем туман начал опускаться уже клочьями и населять коридоры чудовищами там, где их вовсе нет. Так, Лютер не может, все еще оглушенный, точно сказать, что он видит: более глубокую, пластичную черноту на металлической почве, ее неподвижность не может скрыть тот факт, что она живая. Длиной с локоть, с компактным корпусом и стреловидно сбегающей задней частью. Если ноги, то их неопределенно много. В сумерках что-то вылущивается, что может исходить только из чужого, при всей экзотике естественного порядка жизни, ну или из глубоко болезненной фантазии, нечто искусственно приставленное к эволюции, что не может существовать. Когда этот призрак проступает из тумана, становится видно сегментированное тело, перекрещенные борозды, ряды шипов и торчащие трубки. Нет различимой головы, нет морды. Или, может, есть, поскольку эллиптические выпуклости – это глаза, которых, правда, у этого существа очень много. Они сгруппированны вокруг своего рода ограниченной решетки…

Существо изменило свое положение на несколько сантиметров, тени переместились – крылья? Даже наверняка крылья, огромного размаха. И вдруг Лютеру почудилось, что он знает, что перед ним, вернее, чем это однажды могло быть. Он отпрянул, когда решетка растопырилась – расположенные по кругу крючковатые челюсти раскрылись, обнажилась дыра глотки, от которой отходили дальше тонкие отростки. Они почти нежно скользили через убийственные крючья, которые потягивались в причудливом ощущении удовольствия, – это действие было настолько отвратительно, что Лютер отвел глаза – вверх к контейнерному обрыву. А там прилепилась вторая тень. А рядом третья. Еще одна. В темноте было едва различимо, что оставил после себя огненный вал на стенках. Выжидательно, подстерегающе, может, в своего рода модусе покоя – ничто не подвигло Лютера разобраться в этом ближе.

Он осторожно поднял Джейдена. Кибернетик покашлял и снова пришел в сознание. Сразу напрягся, однако эти бестии безучастно висели на стенке, как будто состояние Джейдена не их работа. Лютер обвил свою шею рукой мужчины и держал его вертикально, взвешивая свои возможности. Сорок-пятьдесят метров, по его оценке, было до свободной площадки. Поперечный коридор был кратчайшим путем из контейнерного блока, но наверняка и опаснейшим – смотря по тому, как много этих штук в нем осело. А несколько шагов до главного коридора – четырежды по столько. Он еще недавно был чистым, но можно ли быть в этом уверенным? Нельзя сказать, что там гнездилось, когда он шел по нему, но оно пока оставило его в покое.

– Ты можешь сделать пару шагов? – спросил он шепотом.

Кибернетик кивнул. На ватных коленях он дал себя отбуксировать в главный коридор. Лютер осматривал стены над ними. Никаких темных пятен, которые при ближайшем рассмотрении можно было бы принять за монструозных существ. Джейден ковылял рядом с ним, выкашливая слова между горячкой и самотерапией:

– Я неплохой… плохой человек… ошибся – думал, пока они охлажденные, то неактивные… если ими не управлять, то они, собственно… кроме естественных потребностей, но…

– Побереги силы. Поговорить сможем после.

– Нет. Мне так жаль! Я совершил ошибку – однажды. Однажды, и они меня подловили. Проклятые деньги! Джейрон грозил мне – это был бы конец моей карьеры…

«Ну хорошо, раз уж тебе так хочется поговорить».

– Следующий трансфер, Джейрон! Родригес добудет еще больше контейнеров, верно?

– Да.

– Когда?

Джейден поднял покалеченную руку и растерянно уставился на нее, будто не понимая, куда девались его пальцы.

– Сегодня ночью, – плаксиво сказал он.

– Сегодня ночью? – Сердце Лютера пропустило один удар. – Ты уверен?

– Где-то часа в три. Таков… план…

– Кто за этим стоит?

– О боже! Мои… мои пальцы…

– Это Эльмар?

– Эльмар? – Таким невероятным показалось мужчине предположение, что его жалкое состояние на время ускользнуло из его внимания. – Нет! С чего бы он… да при всем желании нет.

– Хьюго ван Дэйк?

– Хьюго? Трудяга чисел? Ему для такого не хватит фантазии.

– Значит, всему голова Джейрон?

– Джейрона нельзя недооценивать, он…

Внимание Лютера отвлеклось. Они почти дошли до конца прохода. Высокий коридор, в котором клубились клочья светящегося тумана. Там выход, между нагроможденными друг на друга контейнерами, но как может быть, чтобы коридор пульсировал? Расширяется, сужается, расширяется, как будто они идут по артерии, прокачивающей кровь? Потому что ничего этого не происходит. Это все