Тирания бабочки - Франк Шетцинг

Рут закрыла глаза. В голове звучали, перебивая друг друга, голоса, один из которых настойчиво требовал того, чего другой страшно боялся. Этот зовет к опасности разодрать раны. После звонка Лютера – а она теперь верит каждому его слову! – она сунулась в сеть параллельных вселенных и получила бесконечно более сложную картину, чем мог обрисовать ей Лютер. Существует четыре уровня. Вселенные первого уровня: параллельные миры в том же физическом пространстве, часть той же материальной действительности, подчиненная тем же законам природы, – и только огромные дистанции препятствуют тому, чтобы попасть туда и позволить себе копию яйца и ложки сахара. Прямо-таки по-домашнему, если сравнивать с мирами второго уровня, еще куда более удаленными регионами, которых невозможно достичь, поскольку они – как и эта вселенная – пузыри в своего рода тесте, каждый достаточно велик, чтобы в свою очередь содержать бесконечное множество миров, однако тесто – нечто по имени поток – не может преодолеть никто и ничто. Призрачнее, потому что в непосредственной близости, миры третьего уровня: в абстрактном многомерном пространстве осуществляется всякая история, какую только можно помыслить, – непрерывно расщепляясь; каждый возможный человек проживает все возможные варианты своей жизни, даже не осознавая этого. Мир, в котором отдельная частица может пребывать одновременно во всех местах, и только некая функция цензуры в мозгу решает, какую историю воспринимать как свою, той ценой, что все остальные считаются непережитыми, тогда как они очень даже пережиты в бесчисленных копиях, из которых каждая считает себя оригиналом и со своей стороны ничего не знает об остальных. И наконец, четвертый уровень мультиверсума – альтернативные математические структуры действительности, – и на этом месте Рут как оглушенная уставилась в свой компьютер, охваченная одной-единственной кристально-ясной мыслью: «Если бесконечное множество Рут и Мег проходят все мыслимые истории, то среди них есть и история, в которой обе они счастливы». Ибо счастье возможно. Нет, не только возможно… Оно происходит! Бесконечно много раз. Неужто она умрет, так и не узнав, могло ли это произойти и в этом мире?

Она немного проехала задом и повернула на территорию мастерской. Вышла из машины. Вошла в открытый пустой зал, прошла к офисной выгородке. Ужасно нервничая, с колотящимся сердцем. Исполненная светозарной уверенности, что делает нечто единственно верное, чем бы оно ни кончилось.

Мег подняла голову, когда вошла Рут.

Все истории осуществляются. И эта тоже.

* * *

Пирс 78 лежал освещенный, как стол операционной. Они припарковались за пределами грузового терминала под жалкими деревцами, которые там росли как убогая инвестиция службы озеленения. По середине дороги пролегали рельсы дизельного локомотива. Весь ареал по другую сторону забора был уставлен контейнерами – разноцветный ландшафт, в своем смешении цветов уже почти снова однотонный – из белизны контейнеров компании Maersk, зелени Evergreen и оранжевых емкостей Hapag-Lloyd вперемежку со ржаво-красными и синими экземплярами. Вот если бы какой-нибудь ураган смешал все это в менее случайную картину – синее тут, зеленое там, – если уж шимпанзе теоретически могут собрать компьютер? Лютер выпрыгнул из своей машины.

– И где тут искать наши?

* * *

– Где-то здесь, – сказал Кэнъити и раздал бумажки с комбинацией букв и цифр. – Здесь стоят номера. Я думаю, они тут. – Он широко раскинул руки.

– Круто, – язвительно усмехнулся Джим. – А нет у тебя номера ряда или чего-то вроде того?

– Начинайте с середины. – Японец казался обиженным. – Точнее сказать не получится.

– Хорошо, мы разделимся, – сказала Пилар. – Кто их найдет, дайте знать. А как насчет допуска?

Кэнъити опять раздал бумажки и временные указания:

– Вы зарегистрированы как представители MedCare.

– MedCare? – переспросил Лютер.

– Фиктивная фирма, через которую ведется торговля оружием, – сказал Джим.

– Непохоже, чтобы нас кто-то собрался здесь задерживать. – В голосе Кэнъити послышалась мелкая дрожь страха. – Контрольный пункт только для грузовиков.

Четыре слоя колючей проволоки венчали ограждение из проволочной сетки, но въезд стоял приглашающе открытым. Туда и сюда по территории разъезжали тягачи с загруженными прицепами, залитые искусственным дневным светом с мачт. Портальные подъемники сновали вдоль рядов контейнеров – перевозчики высотой с дом, каркас которых позволял им двигаться поверх стальных емкостей и перегружать их на себя. На горизонте уже не осталось ни одной розовой полоски. Усилившийся ветер с моря приносил запах дизельного масла, шум машин и сырой холод, и Лютер чувствовал, что в воздухе лежит что-то гнетущее. Скелеты пронизанных лучами портальных кранов ярко выделялись на фоне быстро темнеющего неба, призрачно громоздились кузова грузовых лайнеров, опускавшийся туман окружал световые мачты радужным ореолом.

– Вперед. – Пилар закинула на плечи свой рюкзак. – Быстро.

– Не так быстро, – сказал Лютер. – Зайдем туда совершенно спокойно. Так сказать, явно, как на блюде.

Джим выплюнул свою жевательную резинку.

– Звучит профессионально.

– А ты как думал, парень?

– Я вообще не думал. Я тебя не знаю.

– Помшерифа округа Сьерра, – пробормотал Кэнъити, отвага которого в виртуальных пространствах явно проявлялась сильнее, чем в настоящем мире. – А перед этим был начальником группы по наркотикам в Сакраменто, отличился, но потом…

– Знаешь что, – перебил его Лютер, – твои мозги слишком ценные, чтобы подвергать их опасности.

– Нам понадобятся все, – сказала Пилар.

– Вот именно. И Кенни больше пригодится тебе за компьютером.

– Но…

– Он боится, Пилар! Он может все испортить.

– Я не боюсь, – не очень-то убедительно запротестовал Кэнъити.

– Нет, боишься, – подтвердил Джим. – И это совершенно нормально, ты самый главный, без тебя мы бы здесь не оказались. Но в чем шериф прав, в том он прав.

– Останешься в машине, Кенни-бой, – завершила дискуссию Пилар.

– Хорошо, если вы так считаете, – слова облегчения. – Но только если…

– Не обсуждается. – Пилар поцеловала его в висок.

Джим ухмыльнулся:

– Пока, самурай.

Втроем они перешли через дорогу, поднялись ко въезду и держались ближе к бетонированной стене, оживленно болтая, как будто возвращались после развлекательной прогулки на борт. Мимо проехал трак и свернул на контрольный пункт по правую руку, где мужчина под навесом проверял накладные и поднимал шлагбаум. На них никто не обратил внимания, когда они дошли до середины контейнерного терминала, который пересекла широкая дорога. Контейнерные поля тянулись в обе стороны, часто в несколько этажей, компактно установленные и пронизанные коридорами, чтобы мог проехать погрузчик. До слуха Лютера доносились шумы сцепщиков. В поле их зрения попали две штабелирующие машины, многотонные, с выдвижными телескопическими рычагами, чтобы устанавливать контейнеры в более высокое положение и в дальнем ряду.

– Они должны быть где-то здесь. – Джим вытянул шею. – Вот тебе и «начинайте с середины».

– Мы разделимся, – сказала Пилар. – Ты иди туда. Лютер – туда. А я здесь.

С бумажками Кэнъити в руках они обыскивали блок за блоком и подходили