Тирания бабочки - Франк Шетцинг

– Вы хотите сказать, что я на другой планете?

– Пилар надо было подождать с этим, – Элинор огорченно покачала головой, – пока не стало ясно, как Эльмар изобразил это вам. Теперь все вверх ногами. Мне очень жаль. – Они ехали по Пало-Альто.

– Нет, – Лютер помотал головой, – я хочу знать это сейчас, немедленно.

– На это не остается времени.

– Изложите краткую версию, доктор Бендер. Проклятье, на прошлой неделе самой большой моей проблемой была пропавшая кошка!

Она вздохнула.

– Насколько вы знакомы с астрофизикой?

– Вообще не знаком. Я знаю, что Эльмар исследует параллельные миры. Он об этом говорил. Писал об этом. Об этом говорится у меня в досье.

– Мы путешествуем между параллельными вселенными.

– Ворота Эльмара, да.

– Эльмара? – Она засмеялась так, будто ей стало ясно нечто неимоверно важное. – Я бы удивилась, если бы он еще в этой жизни выяснил, как это функционирует, хотя надо признаться, что он потерпел поражение из-за собственной гениальности. У Эльмара есть миссия. Он хочет спасти мир, причем, в отличие от большинства из Силиконовой долины, он собственными глазами видел то, что он хочет спасти. Он знает бедность, голод, эпидемии, бедствие гражданской войны. Все потерпевшие неудачу государства вместе с их жалкими сопутствующими явлениями. Он знает их изнутри, и его самое большое желание – победить смерть и болезнь. Только для этого он разработал A.R.E.S. Это причина, почему он, как одержимый, пытается создать не просто ИИ, а суперинтеллект, который придумает такие решения, до которых люди сами никогда бы не дошли – уже потому, что не располагают ни когнитивными, ни производительными способностями для этого. В 2012 году A.R.E.S. достиг такого состояния общего интеллекта, о каком мы и мечтать не могли. Еще через год он выдал руководство по конструкции. Для шаровидного пространства с мостиком внутри. Космические ворота. Он выдал детальные чертежи, как это все построить, как это обслуживать, чтобы можно было этим воспользоваться. Идея была настолько же блестящей, насколько и простой, основанной на том, что вселенная бесконечна…

– А она бесконечна?

– Явно. – Светофор перед ними загорелся красным – Элинор нажала на тормоз. – При попытке разгадать тайну Большого взрыва физики столкнулись с одним явлением, которое они назвали инфляцией. О господи, как бы мне его наспех объяснить? Представьте себе дрожжевое тесто, которое поднимается и поднимается. Это инфляция, да? Перманентное быстрое экспоненциальное удвоение высокоплотной, совершенно гомогенной материи. При известных обстоятельствах в тесте образуются пузыри, которые мы называем пространством. Признак такого пузыря – то, что процессы в нем, по сравнению с инфляцией, протекают необычайно замедленно. Возникает время, каким мы его знаем. Пространство-время. Внутрь этого пространственно-временного пузыря то и дело заносит ошметки материи теста. Когда это происходит, у нас Большой взрыв. Якобы из Ничего, из математической точки, возникают галактики, звезды и планеты – фактически это материя инфляции, в изменившихся условиях пузыря она расширяется шарообразно, остывает и при этом образует структуры. Шар, который мы называем нашей родной вселенной, имеет радиус 45 миллиардов световых лет и расширяется дальше. Мы это знаем, потому что свету с дальнего края шара требуется время дойти до нас на нашей планете. Пока ясно?

Она снова поехала. Лютер спросил себя, где же в конце этого объяснения появится он и удвоение его мира.

– Но этот пространственно-временной пузырь – он ведь больше нашей вселенной?

– Бесконечно много больше. Если он – наше ночное небо, то наша вселенная в нем – одинокая ракета фейерверка. Красивый светящийся расширяющийся шарик.

– А где остальные ракеты фейерверка?

– Ах! – Элинор стремительно объехала фургон, перегородивший ей дорогу. – Хороший вопрос. Они постоянно загораются вокруг нас.

– Бесконечно часто?

– Что, увлекательно, стоит только пуститься в это? Да, один Большой взрыв следует за другим, один за другим.

– Почему же мы не видим эти другие вселенные?

– Потому что они слишком далеко от нас. Вспомните фейерверк, мистер Опоку. Светящиеся шары. Они разлетаются, но их края еще не коснулись друг друга. Внутри шара фейерверка вы все-таки будете видеть другие шары; если применить масштаб величин одного пространственно-временного пузыря, вы натолкнетесь на границы передачи информации. Ничто, никакая волна не может быть быстрее света, и свет других вселенных, исходящий из других Больших взрывов, попросту еще не имел времени долететь до нас. Они лежат, как говорят физики, по ту сторону нашего космического горизонта, и так же мало жители этих вселенных подозревают о нашей. Но они здесь. Повсюду. Бесконечно много в нашем бесконечном пространственно-временном пузыре.

– Параллельные миры.

– Вот именно. – Элинор улыбнулась. – Это параллельные вселенные. Такие, первой категории, чтобы нам теперь не останавливаться. Решающим является то, что в этой бесконечности есть что-то очень важное конечное! – «Жук» уже трясся по дороге, ведущей к территории «Нордвиска». – Много там еще поместится в вашу голову?

– Сами увидите, когда она лопнет.

– Окей, есть еще в физике один мрачный демон, который всем портит игру. Мы привыкли к тому, что все можно точно измерить: где находится объект, с какой скоростью он движется, – но квантовая механика описывает мир наименьших частиц материи, и на субатомарном уровне точные измерения не работают. В принципе, частица может занимать бесконечное множество возможных позиций и скоростей движения в пространстве. Комбинацию их называют квантовым состоянием частицы, но, поскольку никакой инструментарий не позволяет нам точные измерения, де факто как раз не существует бесконечного множества квантовых состояний. Это значит, что число возможных мест нахождения и скоростей одного объекта конечно. Из непостоянных явлений получаются этакие детальки лего, и это сокращает возможности скомбинировать из них нечто большее.

– Я не уверен, что понимаю это.

– Ну вот сколько у вас брюк?

– Понятия не имею.

Среди холмов уже показался блестящий купол «Капли».

– Может, пятнадцать.

– А сколько пар обуви?

– Ну, скажем, десять.

– Получается сто пятьдесят возможных комбинаций. Если бы у вас было пятьсот брюк и тысяча пар обуви, вам не хватило бы жизни испробовать даже десятую часть возможных комбинаций, будь вы хоть старец Мафусаил. А вот если бы вы были бессмертным, вы могли бы тысячу четыреста лет носить каждый день новую комбинацию, но потом комбинации начали бы повторяться. Что делать? Покупать новое? – Она свернула на подъездную дорогу к главному зданию. – Нет, ибо согласно квантовой механике даже в бесконечном пространстве, наполненном бесконечным множеством частиц, имеется не бесконечное множество возможностей комбинировать эти частицы между собой. Ни для нарядов, ни для планет и галактик. Теперь вы понимаете, что это означает? Если число параллельных вселенных бесконечно, то