Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- Послушай, Брэм, вот, кстати, давно хотел тебя спросить: а зачем тебе все это?

- Что - зачем? Простите, не понял.

- Особый этот легион - зачем? Объясни мне по-простому, без дураков. Твоя воинская специальность там пока не нужна, сам понимаешь, не тот случай. Из других, родственных нашей, частей в легион не набирают, ты один, пожалуй, кто добился. Даже увольняться пытался, чтобы таким хитрым образом на войну попасть. Зачем? Здесь, у нас, ты на хорошем счету, командир роты. В академию тебе дорога открыта, съездишь, подучишься и вернешься сюда командиром, как знать. Полный, полный рост. Карт-бланш. А там, куда ты, Флеровский, собрался, стреляют. Там и убить могут.

- Убьют, значит, судьба такая.

- Ага, судьбу решил испытать? Весьма похвально. По-офицерски.

А вот это почему-то задело.

- Нет, товарищ майор, дело не в этом. Хотя и в этом, конечно, тоже, но лишь отчасти. Главная цель - испытать себя. Верно, я офицер, и, как таковой, всю свою сознательную жизнь готовлюсь к войне. А ну как, окажусь не годен? К чему тогда и это все? Хуже, если не узнаю никогда, годен, нет ли? Нет уж, сначала испытать себя в экстремальных обстоятельствах, а уж потом - пожалуйте карт-бланш.

Брэм говорил, а Сергей Михайлович кивал головой. Наконец, дождался паузы, ответил и сам:

- Видишь ли, дорогой мой, может ведь статься и так, что когда ты будешь себя испытывать там, все карт-бланши разберут здесь другие. На твою долю ничего и не останется.

- Как так? - усомнился Брэм. - Не может такого быть!

- А вот так! И может! Потому что воюют там, но живут здесь. Войной, кстати, тоже управляют отсюда.

- Ну, тогда, быть может, пригодится какой-нибудь трофейный автомат - порядок здесь навести. Шучу, конечно. Да нет, я верю, все будет как надо.

- Дай-то Бог! Мне порой тоже - ох! - хочется все бросить и махнуть отсюда за горы синие… Но - служба есть служба! Так-то, товарищ капитан.

Намек на окончание аудиенции был весьма прозрачен, и Брэм его уловил. Он его даже предвосхитил, ощутив вдруг, что заявленной радости разговор не принес, а получился , наоборот, по отношению к радости с приставкой «эндо».

И пинком в спину прозвучало:

- О пропуске не забудьте побеспокоиться, капитан! Пока командир у себя.

С тем напутствием он и выскочил за дверь. Решил не расстраиваться, так как давно открыл для себя истину, что начальник - человек не полный. Который наполовину, который на треть - кто как, в зависимости от занимаемой должности. Начальник, что ребенок: не знает, что творит. Вместе с истиной, Брэм открыл и способ, как ей не поддаваться. Оказалось, очень просто - наплевать и остаться верным себе и своим собственным установкам. Если они есть. А они были, поэтому-то он и не волновался за себя в этом плане.

Коридор был пуст.

Сквозь мутно-желтое окно с черным валиком маскировочной шторы поверху рамы не без потерь пробивались солнечные лучи, и косо падали на истертый линолеум пола. Они казались осязаемыми - они и были осязаемыми, словно пальцы Господа. По зеленым лужайкам панелей сновали солнечные зайчики, вынуждая поблекшую краску светиться, как новенькую. Где-то радостно стрекотала машинка, воодушевленно выстукивая сонату очередного приказа. Когда машинистка выдерживала паузу, Брэму казалось, что он различает голоса зайчиков. Он шагнул в луч и стал напитываться теплом и светом.

Кабинет командира в конце коридора, у окна. А вот и он сам, внезапно, черным силуэтом прервав свет и прекратив тепло.

- Флеровский! Дай спичку!

Из отличного сукна для высшего командного состава, сшитые у превосходного столичного портного, брюки полковника пузырились на коленях и были сплошь обсыпаны пеплом - от нижнего среза рубашки до носков высовывающихся из-под них туфель. Как, впрочем, и туфли, и рубашка вместе с галстуком. У полковника высокая фигура, но с сильно опущенными покатыми плечами, отчего руки кажутся неимоверно длинными, а шея вытянутой, как у окапи. Такие фигуры любят изображать карикатуристы, со спины и с дубинкой в руках. По мере приближения, проявляясь из плоскости силуэта в объемную фигуру, он на миг стал похож на скифскую каменную бабу с сигаретой вместо дубины в руке. Брэм затруднялся отдать предпочтение какому-либо одному из двух образов командира. Тем более, что у личного состава части командир значился под прозвищем Мана-Мана, что было значительно ближе к сути, чем идол или громила с дубиной.

Курил, как понятно из описания, командир много. Еще он ежеминутно зачесывал свои значительно поредевшие волосы расческой со лба назад, после чего тщательно продувал, прочищал и рассматривал ее на просвет. Исходя из этого наблюдения, Брэм даже предположил, что брюки командира покрыты не только пеплом, а и перхотью. Но это, разумеется, были лишь предположения.

Полковник взял длинными пальцами в перчатках белой старческой кожи протянутые Сержем спички, не торопясь прикурил. Попыхтел сигаретой, держа ее двумя пальцами сбоку над прищуренным глазом, после чего вернул спички владельцу, при этом едва заметно кивнув. Или показалось? Лучше сделать вид, что он заметил благодарность начальства. Брэм на всякий случай изобразил дежурную, услужливую, может быть, улыбку, что и напрасно.

Командир молчал, с головой уйдя в табакокурение. Взгляд его серых водянистых глаз, правда, был направлен на Брэма, но словно не на реального человека, а как бы на прозрачного, из стекла. Ну и, не задерживаясь на стекле, взгляд проникал сквозь него дальше. И здесь уж улыбайся, не улыбайся - все равно.

Но вот, видно, доза никотина достигла требуемого уровня, взгляд полковника прояснился, он вернулся и узнал Брэма, как штатную единицу вверенной ему части, при этом если не обрадовался, то и не удивился.

- Ну что, Флеровский, уезжаешь? - проявил командир интерес, впрочем, достаточно рассеянно.

- Да вот никак все… - начал было обрисовывать ситуацию Брэм, но пока он выговорил свои три слова, командир интерес утратил. Потому, наверное, что и так все знал. Молча повернувшись к Брэму спиной, шаркая каблуками, побрел назад, к раскрытой двери кабинета.

Солнечные лучи отпущенной тетивой стегнули по глазам умолкнувшего на полуслове капитана. Глаза сразу наполнились изумрудной искрящейся влагой.

- Товарищ полковник! - закричал Брэм вслед командиру почти испуганно.

Командир остановился на пороге кабинета и, обернувшись, посмотрел на Брэма удивленно-вопросительно, поверх очков. Получилось как-то исподлобья.

- Вот, - протянул Брэм на ладони раскрытую картонку. - Подпишите, пожалуйста, пропуск.

Так, с протянутой рукой, Брэм простоял, как