Фантастика 2026-158 - Максим Арх

накануне. Гадит – и ждет своего часа для уборки. И так поступают все, поголовно, практически без исключений. Почему? Что это, специфическое армейское или исконное народное? Скорей всего, и то, и другое. Если уж армия – чадо народное, так все к нему и сводится. Можно, конечно, считать это милой особенностью народного быта, и относиться к ней с доброй, пусть и грустной усмешкой, но… Но не может он так. И никакого другого способа поддержания порядка, кроме могучей балабаски, он пока не знает. Балабаска – и контроль со стороны начальника. И его личный контроль над контролем начальника – только так, иначе толку не будет.

Он еще раз посмотрел вдоль строя. Носки сапог, пряжки, пуговицы, лица, пилотки. Строй походил на замок-молнию. Зиппер. Стало быть, он является тем бегунком, той силой, что намертво сцепляет зубья молнии друг с другом.

- Вольно! – скомандовал он, и зиппер слегка ослаб, приоткрылся. – Замкомвзвода первого взвода выделить в распоряжение старшины четверых человек. Не обсуждается. Для остальных – личное время. И – будьте культурными!

Предстояло главное событие вечера – вывешивание картины. Не будет ли это выглядеть смешно и чрезмерно нескромно? А почему, собственно, он позволил себе колебания? Плевать! Кто посмеет ухмыльнуться ему в глаза? Да и пусть их ржут. Да, он личность, одаренная разносторонне – лязгайте зубами, собаки, брызгайте слюной. Он и сам бешеный, не страшно. А вот попробуйте вы! А вам слабо?

Место выбрано давно. На первом этаже казармы, в коридоре, на стене, перед которой по вечерам на поверку выстраивается весь батальон. Пусть смотрят все и размышляют. Рядом же комната дежурного по БОНу, пусть тоже смотрит и размышляет. Хотя… В этих офицерских черепах оказывается так мало предпосылок для абстрактных умозаключений… Жизнь воздействует на них как-то все больше односторонне. Ничего. Зато имеется возможность долгого и пристального рассматривания, да хоть целые сутки. Пусть их смотрят. Кля. Офицеры возражать не станут, с чего бы им возражать. Им все равно. Прапора… А что – прапора? Где они сегодня, например? Вот то-то и оно. Там им и место. Пьянчужки. Все они такие. Да они полностью зависят от него. Одно слово – и благодать для них иссякнет навсегда. Ну, на этом месте – точно. Только не такой он глупый, не такой. Покуда они умны – и он благоразумен. Нет, он совсем не глуп. Он – Ночной Комбат. Ночной наместник командира.

Кряхтя и потея неокрепшими юношескими телами, четверо служивых извлекли из старшинской каптерки материальное вещество картины. Ее метафизическая сущность шлейфом потянулась следом, невесомая.

- Поласковей, поласковей! Краски еще не высохли, - опекал детище Спенсер Ричард. – Повредите – глаз высосу. Каждому.

Однако не поскупился товарищ старшина, творил с размахом. На холст 2х3 метра ушла полугодовая норма летнего портяночного полотна на целое отделение. Портянка – вещь сильная, для холста лучшего материала не найти. Ну, кроме, известно, настоящего холста. Только где же его взять здесь, в лесу? Старшина сам натягивал холст на подрамник, который, к слову, делался тоже под его непосредственным руководством, сам обрабатывал его желатином, сам шлифовал наждачной бумагой, сам грунтовал. С красками случилась заминка, поначалу, не было во всем БОНе нужных. Писать картины маслом – дело тонкое, краски для этого требуются специальные, особенные. Не пожалел Спенсер Ричард личных сбережений для их приобретения. Дороговато, да. А что поделать? Искусство требует. Да и поинициативней следует быть, товарищ, коль скоро дело наметил великое. Трижды бросал клич в роте Спенсер Ричард, и трижды рота откликалась, трижды сбрасывалась на приобретение гуталина, асидола и мыльниц. Да на такие-то деньги пять картин нарисовать можно. Впрочем, он себя еще не исчерпал…

- Поласковей, бычьи дети!

А на стене картина более выразительна, пожалуй. Можно сказать – пронзительней. Все-таки угадал он с местом. С правильным освещением. Еще бы раму подходящую найти. Надо будет надоумить Бориса Феодоровича заказать багет в С-К. Там делать умеют, есть мастера…

- Да ты, самотса, талант!

Спенсер Ричард вздрогнул, отдалось в затылке. «Вот азиат, - подумал он на дежурного. – В мягких сапогах ходит, черт». А вообще-то неплохо, что он дежурит. Очень даже неплохо. Старикашка хоть и въедливый, но увлекающийся, радиолюбитель. Наверняка притащил с собой полный портфель радио рухляди. Поусердствует для острастки, а после все ночь будет в схемах копаться. Что ж, каждый спасается от нарядов в одиночку, кто как может. И, стало быть, он нашему предприятию не помеха.

- Так точно, товарищ майор, талант, - ответствовал Спенсер вслух.

Майор Манылов, дежурный по части, прикурил сигарету без фильтра и затянулся страстно – до тления зрачков. Седые волосы на и в носу его укрылись струей выдыхаемого дыма. Майор дослуживал последние дни перед пенсией, и у него уже была эта привилегия – курить, где попало. Он мог и в кабинете командира закурить. И, кстати, закуривал.

- Такую, самое, большую картину нарисовал…

- Старался, товарищ майор. Я могу и больше, я работник крупного масштаба.

- Ну да, ну да, - покивал головой майор. – Труд твой всем заметен, кто бы стал спорить. Только вот техника на твоей картине что-то совсем на нашу не похожа. Где ты ее такую здесь видел? Мы же не танкисты.

Странная это организация – БОН. Сплошная секретность. За полтора года службы Ночной Комбат ее так и не раскусил. Не понял, не охватил пытливым своим умом. И факт этот, естественно, задевал его самолюбие. Представьте себе: обширная территория обнесена колючей проволокой в несколько рядов. При этом один ряд находится под напряжением, таким, что у лосей рога сгорают вместе с головой. Бывали случаи. И не только лоси страдали. Охранная система, называется СЕТКА 100. Враг не прорвется! Теперь вот еще дроны появились, жужжат над головой. Там, в зоне, в засыпанных землей бункерах, так называемых БИСах, хранится что-то, о чем говорить вслух нельзя. В бункеры вхожи лишь офицеры – да и то не все, а лишь Основных подразделений. Временами там, под землей, что-то ухает, как бы вздыхает и ворочается, вынуждая потеть под шапками и бледнеть обветренными лицами часовых по периметру. Из трех рот БОНа одна специализировалась на охране, а две другие занимались обслуживанием всевозможных систем и механизмов, и еще возили то, что охраняла первая. Ни что охраняли, ни что возили солдаты не ведали – через широкие въезды, удаляя на время часовых, машины в бугры загоняли самостоятельные офицеры, а потом выгоняли их обратно тщательно зачехленными,