Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Чжоу Вэйянь! Прекрати унижаться! – прикрикнул Шэ Цзюэ, но без особенного напора. – Какой стыд! Мы, школа Серебряного Ручья, не просим милостыню!

– Что же стыдного в том, чтобы просить милостыню? – хитро ухмыльнулся Хань Лун.

Шэ Цзюэ смутился.

– Старейшина Хань, я не желал…

– Полно, полно. Ученик Чжоу сказал правильно. А я…

– А я добавлю от себя. – Цзиньюань стиснул кулаки. – Глава Фэн, Сын Неба пожаловал вам награду. Если вы откажетесь, то оскорбите и его, и меня, Третьего принца. Я приказываю вам забрать вашу долю. Что вы сделаете с ней потом, меня не касается.

На этот раз Шэ Цзюэ взглянул на него, казалось, с благодарностью.

Вот и хорошо.

– Подданный принимает приказ, – произнëс Фэн Чжицзян, склонившись в глубоком поклоне.

Цзиньюаню стало жаль его. Он знал, что на месте этого благородного человека поступил бы так же, поэтому после того, как формальности были улажены, он подошëл к главе Фэну.

– Кроме прочего я жалую вам двадцать лянов серебра. Этого хватит на соль для перевозки тела и похороны.

Фэн Чжицзян вновь поклонился, но поблагодарил так сухо, что стало ясно – больше им разговаривать не о чем.

Цзиньюаня это не удивило: после того, как открылась правда о Фэнбао, все эти воины из священных школ стали смотреть на него как на опасного сумасшедшего. Разумеется, никто не позволял себе грубостей, однако он был не настолько наивен, чтобы не понимать.

Обижаться на них за это было бессмысленно: в конце концов, они не знали, каков Фэнбао на самом деле – мятущаяся душа, желающая вернуться на небо. Пусть Фэнбао этого никогда не говорил, но Цзиньюань-то знал! К чему иначе совершать благородные поступки?

Только вот его преданность бывшему господину немного раздражала Цзиньюаня.

Юйчжэн, раньше бывший героем из легенд, теперь приходил к нему во снах, будто чёрный посланец смерти. Раз за разом он нападал, и раз за разом Цзиньюань проигрывал ему. Раз за разом широкий клинок разрубал его от плеча до паха…

Убийца растворялся вместе с предрассветными сумерками. Цзиньюань, в панике ощупывая плечо, всегда находил его целым: просто повернулся во сне на левую сторону, придавил ушибы и ссадины, оставшиеся от острых камней. Ему повезло: больше на нëм не было ни царапины, но, глядя на умирающих солдат со вспоротыми животами, на быстрых бегунов, таскавшихся теперь на костылях, на сломанную руку А-Юэ, он хотел забрать всю эту боль себе. Ведь так было бы честно. Они пострадали из-за него…

Тигрица его метаний не разделяла.

Он как раз сидел за столом в своëм шатре, сочиняя письмо отцу, когда она вошла безо всякого доклада, подтащила себе складной табурет и упала на него, звякнув кольчугой.

– Вчера выпили за победу над врагом, сегодня пьëм за победу над союзниками, – решительно объявила она. – Что невеселы, господин?

Цзиньюань не удержался и поведал ей о тяжëлых мыслях.

– Уж простите за прямоту, командир, но с такими мыслями лучше вам во главу войска не становиться! – решительно заявила Тигрица, выслушав его. И грохнула на стол полную до краëв флягу из горлянки. – Что это за война, в которой на солдатах ни царапины? Так не бывает! В божества вы, что ли, метите?!

Цзиньюань знал, что она права. И всë же…

Он убрал черновик письма подальше от фляги, отодвинул тушечницу и придвинул походную бронзовую чарку, зная, что сегодня более ничего не напишет.

– По-твоему, я слишком добр?

– По-моему, если позволите, вы за деревьями леса не видите. Вам кажется, что, если не притащили колдуна в канге, значит, всë, за что наше войско сражалось, ничего не стоит. Хорошенькое дело! – Она разлила вино по чаркам. – А золото? А то, что мы демонское гнездо разворошили? А месть за учителя? А могила предка? Что бы учитель Жуань-цзы сказал?

Цзиньюань нахмурился, представляя учителя. Что бы тот сказал…

Перво-наперво он отругал бы его за желание мстить.

«Месть и справедливость – не всегда одно и то же, – говаривал учитель. – Справедливый знает меру наказания каждому проступку, мстительный же всегда желает другим смерти и несчастий».

Цзиньюань не мог с этим согласиться, всегда жарко спорил, но теперь почувствовал себя виноватым: учитель не оценил бы его поступка, а подлый ученик, выходит, прикрылся его именем…

Он тяжело вздохнул и залпом осушил чарку.

– На границе вы так не вздыхали, и мысли дурацкие вам не приходили. – Тигрица тут же налила ему ещë. – Что случилось?

– На границе мы защищаем свою страну. Ни одна жизнь на юге не потеряна напрасно. – Цзиньюань вгляделся в огонëк свечи, отражающийся в прозрачном вине, как лунный диск. Сколько раз они вот так выпивали с Тигрицей и Лю Хэ, сколько чарок они наполнили для него…

– Сегодня я смотрел на все эти золотые гребни и изящные мечи и не мог понять, почему кто-то видит в них ценность. Всего лишь кучка игрушек…

– Разговор богатого наследника. – Тигрица бросила на стол мешочек засахаренного имбиря. – Закусывайте, господин, не пренебрегайте.

Будто прочитав еë мысли, в шатëр вошëл адъютант с блюдом жареных перепелов и варëных перепелиных яиц – видно, Тигрица сегодня неплохо поохотилась.

Цзиньюаню не хотелось есть, но отказываться он не стал, чтобы вконец не опьянеть, – ему ещë следовало навестить А-Юэ.

– Когда я женюсь, мы с барышней Шэ вернëмся на границу. Лишь там можно вести простую и честную жизнь: не зря великий Лао-цзы отдал свои труды управителю заставы.

Тигрица обсосала перепелиную косточку, совершенно неуместно причмокивая.

– Не спешите, дайте бедной девочке хоть понюхать роскошной жизни. Вы говорите, что побрякушки для вас ничто, а что у неë все одëжки заштопаны, замечали? Штопка, конечно, такая, будто сама Небесная Ткачиха делала, но, если знаешь, куда смотреть, увидишь. И у братьев еë то же самое – во всей семье ни единой целой вещи нет.

Цзиньюань вспомнил, как распростëрся ниц Чжоу Вэйянь, моля о награде. Как нехотя останавливал его Шэ Цзюэ.

– Я одарю их, как только они прибудут в столицу. Но… – Он запнулся, не желая смотреть на Тигрицу, и в конце концов уставился в еë слепую повязку. – Скажи, старшая сестра, чем твой муж… завоевал расположение твоих родителей?

Тигрица залпом осушила чарку.

– Он был генералом армии Солнечного Копья. Метил в князья.

– И… всë?

– А что ещë нужно?

Армия Солнечного Копья была наголову разбита в битве с северными варварами. Страна потеряла в этой битве гряду Куайдао, генерал Сяо остался прикован