Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Цзиньюань замер на миг, но тут же снова овладел собой. Всë сходилось с тем, что доложила Тигрица. С тем, что слышала А-Юэ.

– Вот как, – холодно ответил он, скрестив руки на груди. – Я бы попросил передать ему, что готов встретиться в любое время, да только тебе не уйти отсюда.

Пленник лишь отвернулся. Он не молил о пощаде и не выглядел напуганным: ярость оставила его, даже плечи опустились, словно вся цель его жизни была в том, чтобы передать послание.

– Прежде, чем тебя казнят, я хочу узнать: что может толкнуть человека на предательство человеческого рода? Как ты попал на Агатовую гору?

Пленник поднял голову и усмехнулся.

– Я с юга, принц. Оттуда, где дуют такие суховеи, что мы едва можем прокормиться. Ваши чиновники отбирают даже ту малость, что нам удаётся вырастить, загребают всë, что найдут! Забирают за долги женщин и детей! А тех, кто смеет восстать, убивают на месте. Мы, деревня Пэй, собрались и решили: раз нам не дают жить как людям, мы станем демонами!

– Вы решили? – Цзиньюань подошëл ближе. – Кто же подсказал вам решение?

– Господин и его чëрный дракон нас почтили. Единственные, кому было дело до нас, когда ты и твоя семейка от нас отвернулись. – Пленник оскалился. – Засуха в наших краях не кончается который год. Знаешь, что это значит, принц? Это значит, что нынешний император – фальшивка. Он никакой не Сын Неб…

Цзиньюань взмахнул рукой, и палач, схватив пленника за волосы, одним ударом ножа рассëк смуглое горло.

Он слишком спешил: кровь хлестнула веером, обрызгала Цзиньюаня и стоявшего рядом Лю Хэ.

Юный Лис закатил глаза и достал из рукава шëлковый надушенный платочек цвета нежной бегонии.

– Позвольте, ваше высочество…

Цзиньюань не глядя отвëл его руку и подошëл к умирающему.

Пленник всë ещë бился на земле, но что-то было странное в его агонии. Он не желал затихать, и алая кровь больше не текла – вместо неё из раны струилась густая чëрная жижа…

– Назад! – крикнул Цзиньюань, выхватывая меч, но было поздно: демон выгнулся, хрустнув всеми костями, и легко разорвал верëвку, будто гнилую солому.

Он сперва припал к земле на четвереньках, как зверь, затем высоко прыгнул…

Цзиньюань не стал ждать, пока тварь приземлится: прыгнул навстречу, намереваясь воткнуть клинок поглубже… но сталь пронзила воздух – демон умудрился развернуться в полёте, словно оттолкнулся от невидимой стены, и одним ударом выбил меч из его руки, навалился всем весом, вцепившись в плечи.

Человеческий рот растянулся, распахнулся пастью, воняющей разложившейся плотью, гнилые зубы стали острыми клыками…

Цзиньюань изо всех сил пнул его, оторвав от себя, но не успел сгруппироваться и упал плашмя, ударившись спиной о твëрдую землю.

– Господин!

Он услышал лязг железа: лагерь ощетинился оружием, но никто не спешил подходить к сидящему на корточках демону, лишь Шэ Цзюэ, Чжоу Вэйянь и Лю Хэ окружили тварь.

– Господин! – Тигрица протиснулась к нему через лес мечей, подобрала его клинок. – Живы?

– Да. – Цзиньюань встал, не обращая внимания на боль, которой отозвались все синяки. – Казнить демона.

Лю Хэ выхватил метательные ножи, но оба ушли в пустоту: один со свистом вспорол рукав Шэ Цзюэ, другой вонзился в дерево. Демон, словно перенесëнный колдовством, прыгнул на замешкавшегося солдата и вырвал кусок плоти из его горла.

– В атаку! – крикнул Цзиньюань, прихрамывая, бросившись вперëд, потому что увидел, как замерли в ужасе его люди. Нет. Ужас должен смениться яростью! Лишь так они победят!

Он нанëс первый удар в спину твари, всë ещë пирующей на трупе, и отошëл, давая место воинам отомстить за соратника. Палочка благовоний не успела бы догореть, как от демона осталось лишь кровавое месиво, не способное более ни на что.

Цзиньюань отошëл вытереть клинок о траву и вдруг заметил Фэнбао. Тот стоял, прислонившись к сосне, глядя перед собой пустым, равнодушным взглядом, будто ничего не происходило, а солдаты просто тренировались на плацу. Волосы его, завязанные в высокий хвост, растрепались, лицо почернело от пыли и грязи.

Цзиньюань решительно подошëл к нему вплотную.

– И давно ты стоишь тут? – спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Фэнбао скосил на него глаза, нехотя повернулся.

– Пришëл, когда он начал болтать.

Кровь бросилась Цзиньюаню в лицо. Он сжал кулаки.

– Значит, когда эта дрянь напала на меня, а потом убила моего воина, ты просто стоял и смотрел?

Фэнбао пожал плечами, будто не понял вопроса. Цзиньюаню захотелось ударить его, но он знал, что это бесполезно.

– Я запрещаю тебе ходить на Агатовую гору. Я твой господин! Слушай меня, раб!

Фэнбао снова пожал плечами и прошëл мимо него к Шэ Цзюэ, недовольно рассматривавшему порванный рукав, достал из-за пазухи мятый пучок какой-то травы, впихнул ему в руки.

– Для твоего брата. Укрепляет тело и кости. Вари полчаса, – сказал он без выражения и ушëл.

Цзиньюань догадывался куда, но кричать ему вслед было бы глупо, пытаться остановить – опасно.

Как заставить упëртого быка слушаться?!

– Вы с ума сошли, тащить такое в лагерь?! – прошептала Тигрица, подойдя вплотную. – А если бы…

Но Цзиньюань еë не слушал. В ушах у него всë ещë звенело: «Раз нам не дают жить как людям, мы станем демонами!»

Пока этот крестьянин, имени которого он даже не узнал, был человеком, его взгляд не выражал ничего, кроме отупляющей усталости.

Взгляд абсолютного зла, за пределами обиды или чувства мести.

«Если в мире существует такое зло, – подумал он, – что же я могу сделать? Что же я могу…»

* * *

– А-Юань, я плохой человек?

А-Юэ осталась до утра, и Цзиньюань не смог заснуть рядом с ней, думая о будущем.

Они поженятся, у них будут дети, двое… нет, трое. И эти дети никогда не узнают настоящего зла.

Он закрыл глаза, но в темноте почувствовал присутствие меча, словно сам Юйчжэн стоял над ними, огромный и чëрный.

Дурной правитель… дурные поступки…

Цзиньюань никогда не вникал в дела казначеев, не интересовался рисовыми полями и скотом, оставляя все подобные заботы старшему брату. Брат и отец всегда находили общий язык, а даже если спорили о делах, брат уступал и никогда не держал зла, а отец прислушивался к нему и нередко менял свои решения. Взаимное уважение отца и сына, что могло быть прекраснее…

Цзиньюань осторожно перевернулся на спину, чтобы не потревожить А-Юэ.

Что, если отец… плохой правитель? Что, если старший брат – не лучше? Разве подданные хороших правителей превращаются в демонов?

Но советник Бай… он не мог советовать дурного. Все его слова перекликались с