Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

плащ лисьего меха. Тяжëлые веки скрыли его большие тëмные глаза, умевшие ярко вспыхивать от радости и гнева. Густые волосы поредели, в них прибавилось седины. Хоть брат и был старше, но родился вне брака от простой служанки, и Цзиньюань чувствовал, что вправе ругать его, даже придумал целую обвиняющую речь. Только тогда он был моложе и у него хватило глупости еë произнести.

– Если бы ты не затеял предательство, нам не пришлось бы прощаться вот так, брат! – начал он. – Неужели ты не знаешь, что зло всегда будет наказано?

Он говорил долго, а брат молчал и будто не слушал даже. Лишь в конце, когда они добрались до заставы, он с трудом сел, выпрямившись, и коснулся волос Цзиньюаня, как раньше.

– Прощай, Третий брат, – тихо сказал он. – И будь счастлив. Никому больше не дай себя обмануть.

Это было последнее, что Цзиньюань услышал от него. И долго, даже после смерти Четвëртого брата, возмущался про себя, ведь хотел-то он извинений…

«Я скоро женюсь, – подумал он, глядя на струйки чëрного дыма, вырывавшегося из уголков рта Фэнбао, приподнятых клыками. – Нельзя больше вести себя как избалованный мальчишка».

Он спрыгнул в яму и молча принялся расшвыривать мелкие камни.

Фэнбао уменьшился в размерах, подошëл ближе.

– Что ты делаешь?

Цзиньюань утёр пот со лба.

– Чем быстрее мы найдëм Юйчжэна, тем быстрее ты успокоишься и станешь прежним. Не стой, продолжай копать. Ну?

Фэнбао усмехнулся, будто гром пророкотал из недр горы, – и присел на корточки, расшатывая большой камень.

– Господин Хуань! – позвал голос с края разлома, и Шэ Цзюэ грациозно спрыгнул, держа в одной руке лакированный короб, в другой – железный прут. – Поешь, ты ведь не ел с самого…

Он осёкся, заметив Цзиньюаня, но не сбежал: поставил короб на камень, деловито подвязал рукава и поддëрнул полы халата.

Теперь Цзиньюань понял, для чего ему понадобился железный прут – таким удобно выворачивать камни из земли.

Фэнбао тоже догадался. Он изменился на глазах, приняв человеческий вид, и принюхался к коробу.

– Что там, куропатка? И какие-то корешки… корешки ешьте сами. Что вы оба пришли? Сговорились, что ли? Здесь на троих не хватит!

Цзиньюань переглянулся с Шэ Цзюэ. И в кои-то веки Шэ Цзюэ смотрел на него с благодарностью.

– Нет, мы не сговорились. – Шэ Цзюэ открыл для него короб и принялся расставлять миски с мясом и овощами, которые явно пришли не с лагерной кухни: так изящно они были нарезаны и сервированы, протушены в вине. – Но разве могут не сойтись мысли двух соратников, когда их друг тоскует?

Фэнбао задумчиво взглянул на него, на еду, на Цзиньюаня.

– Спасибо, – наконец сказал он.

Глава 22

Сломанные шейные позвонки с хрустом встали на место.

– Брат… – Пальцы, белые, тонкие, как паучьи лапы, смяли расшитый золотыми хризантемами рукав. – Да что же это… брат…

Отсюда Фэнбао не мог видеть его лица: только тощие длинные ноги под задравшимися полами халата, оборвавшийся с балки отрез белого шëлка, пряди серебряных волос между пальцев Цин-эра.

– Я даже… даже не могу умереть, как они…

– Тихо, тихо, А-Лян. Что это ты выдумал? Зачем меня напугал?

Цин-эр старался говорить спокойно, как сильный, уверенный старший брат, но Фэнбао различал в его голосе едва заметную дрожь. Паршивая дрянь этот А-Лян! Ему бы только привлекать к себе внимание, как всегда. Ничем уже не гнушается!

– Старший брат… не ругай меня… я просто хотел облегчить жизнь тебе и отцу…

Цин-эр обернулся. Челюсти стиснуты, ноздри раздуваются.

– Вон отсюда. Все.

Служанки, евнухи и придворный доктор молча удалились, шурша одеждами. Но Фэнбао остался. Как покинуть Цин-эра, когда эта дрянь…

– Лао гуй, тебе что, особое приглашение нужно?

Фэнбао вздрогнул. Цин-эр называл его так, когда сам был зол, как старый демон.

– Я же ничего не сделал, – слабо возмутился он. – Будто этот паршивец не знал, что ему теперь не повеситься! Сюэцин, осторожно. Мы же до сих пор не знаем наверняка, кто убил всех…

Цзян Сюэлян попытался встать, опираясь на плечи брата, но силы снова оставили его, и он упал в подставленные объятия.

– Я знаю, что ты ненавидишь меня, Хо Фэнбао, и ничего не могу с этим поделать… не стану даже оправдываться, всë равно не будешь слушать, – хрипло, устало сказал он, прижавшись к Цин-эру, обхватив его могучую спину, обтянутую чëрной с золотом тканью. Словно лиана-паразит обвила дуб и тянет, тянет из него все соки.

– Выйди, Фэнбао, – уже мягче отозвался Цин-эр, не оборачиваясь. – А тебя, А-Лян, я сейчас отнесу в постель. Ну-ка… помнишь, как я всегда носил тебя в детстве?

Ответа Фэнбао не услышал: вышел, хлопнув дверью, и оказался в бесконечном коридоре.

Изображения императорских драконов извивались по стенам, ускользая в темноту. Вдалеке, в саду, наверное, кто-то играл на гуцине.

Но во дворце не было таких коридоров…

– Фэнбао.

Цин-эр выступил из темноты. Бледный, как мрамор.

Золотые хризантемы больше не цвели на его чëрных рукавах, с запястий, с пробитых крюками плеч свисали цепи.

– Цин-эр! – Фэнбао подбежал к нему, но остановился, не зная, как обнять его теперь, не причинив боли. – Это сон, я знаю. Скажи мне, как это вышло? Что с нами стало? Нет… нет, не говори. Я найду тебя и спрошу сам. Дай только срок, я раскопаю…

– Зачем?

– А? Что зачем?

– Зачем тебе искать меня? Ты знаешь способ сделать меня таким, как прежде?

Фэнбао запустил руку в волосы.

– Нет, но…

– Или ты знаешь способ убить меня и освободить мою душу?

– Нет! Да и зачем бы…

Звякнули цепи, Цин-эр поднял руку, коснулся его щеки. Взгляд его потеплел, и рука была горячая, как у человека.

– Тогда для чего ты тревожишь мой покой? Я наконец там, где до меня не добраться Сюэляну. Если ты хочешь помочь мне, найди способ. А если желаешь, чтобы за тобой таскалась безвольная марионетка, я попрошу богов обрушить эту гору ещë раз.

Фэнбао крепко стиснул его руку, зная, что Цин-эр не почувствует теперь ни боли, ни ласки.

– Почему ты стал марионеткой? Что я сделал не так? Это он? Это он виноват? Это ведь не моя вина, Цин-эр?! Скажи мне, это ведь не моя вина?!

Цин-эр высвободил руку, отступил на шаг.

– Я всего лишь твоë видение, Бао-бао. Я знаю лишь то, что знаешь и помнишь ты. Ответь сам на свои вопросы.

– Цин-эр, я только…

Но Цин-эр уже отвернулся и ушëл. Его цепи позвякивали при каждом шаге, но это был странный звук, будто не звон, а