Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

Да, Цин-эр любил всех. Для него не было разницы.

– Школа Облачной чистоты… – Малыш Юань задумался. – Я не помню такой.

– Не удивительно. Не знаю, что Цзян Сюэлян делал в той школе, Цин-эр мне его писем не читал, но помню, что их было много… а потом письма прекратились. Цин-эр заподозрил неладное, мы с ним отправились туда и узнали, что школы больше не существует.

Он смутно помнил, что там было: каменные лестницы, утопающие в тумане, молчание птиц, пустые дворы и безжизненные здания. Может, это была школа Облачной чистоты, а может, воспоминания о каком-то разорëнном монастыре, мало ли они таких встречали по пути! Но ему хорошо запомнился чëрный проëм двери и белое, хрипло дышащее нечто, ползущее из тьмы.

«А-Лян».

– Но как это вышло?! – Малыш Юань даже приподнялся в стременах.

– Белый Яд захватил эту школу и творил там своë колдовство. Измывался над людьми для чего-то. Мы тогда не поняли, для чего: нашли только трупы учеников и тело колдуна среди них. И живого Цзян Сюэляна.

– Так вот почему Ван Сиюй сказал, что Белый Яд мëртв… Но как он умер? Неужели слабосильный принц смог его победить?

«Я даже… даже не могу умереть, как они…»

Нужно было запереть эту гадину в подвале. Или бросить среди трупов, что так и окоченели в агонии, царапая лица скрюченными пальцами, сжавшись в комок, выдирая волосы…

– Сначала мы не могли понять, что случилось, а Цзян Сюэлян клялся, что ничего не помнит. Но потом… потом его тело окрепло, болезнь отступила. Пошли слухи, что он мог быть заодно с колдуном.

Малыш Юань задумчиво кивнул.

– Его не любили при дворе, это не удивительно.

– В кои-то веки они не ошиблись. Он устроил целый спектакль, сделал вид, что пытается повеситься… верëвка сломала ему шею. Никто не смог бы выжить после такого. А он выжил. И шею себе вправил легко. – Фэнбао зло усмехнулся. – А потом показал Цин-эру книжку, бесценную книжку Белого Яда со всеми рецептами несчастий. И особенный рецепт там тоже был – Золотые Иглы Бессмертия. Теперь понимаешь?

– Понимаю. – Малыш Юань подъехал ближе, коснулся его плеча. – Мне жаль тебя и императора Юйчжэна. Но почему-то и принцу я сочувствую. Все, кого он знал, умирали вокруг, его самого подвергли пытке… пожалуй, он сошëл с ума.

Фэнбао потрепал его по руке. Глупый баоцзы! Слушал, да всë прослушал. Неужто всë ещë не верит, что люди могут совершать злодейства в здравом уме?

– Как по мне, так он стал ещë умнее. Цин-эр, увидев его книжку, конечно, велел еë уничтожить, но этот гадëныш не послушал. То есть сделал вид, что согласен, сжëг на глазах у Цин-эра фальшивую книгу и попросил позволения уйти в горы нести траур по собратьям. Надо было за ним следить, но мы были слишком заняты. А потом, через пару месяцев, когда на нас полезли воины степняков, силой равные демонам, мы не сообразили проверить, на месте ли наш А-Лян. Чëрта с два он сидел в горах, но доказательств этому у меня никаких не было. Это потом я сложил два и два. Не поверил, что он так просто сжëг бы такую важную вещь, пошëл к нему и отыскал книжку. Правда, и это была подделка.

Фэнбао закусил губу. Что гаже, чем вспоминать о своих неудачах? Он тогда боялся показаться Цин-эру ревнивцем, потому что всех ревнивых тот презирал. Только обиды братца ему казались смешными. Он думал, что «А-Лян» так шутит.

– Если бы не Шэ Лань с Зеркалом глубин, если б не Ван Сиюй с его гуцинем, нам бы ни за что не удалось победить демонов. А дальше ты знаешь: царство пришло в упадок, и я решил, что нам с Цин-эром лучше уйти. Да только не получилось.

Малыш Юань долго не подавал голоса, думая о чëм-то своëм.

– И всë же я не понимаю. Зачем принцу было объединяться с врагом? Зачем уничтожать целые школы ради сокровищ?

Фэнбао только пожал плечами. Триста лет он задавал себе те же вопросы, но ответа найти не мог.

Он плохо знал Цзян Сюэляна: когда Цин-эр был… здоров, его братец казался досадной помехой, после – стал опасным врагом.

– Спроси у него, как встретишь. Или у Ван Сиюя. Они вроде бы дружили, если эти двое вообще способны дружить.

Дорога, спустившись с холма, утонула в золотистых зарослях гаоляна. Солнце играло в них, как в растрëпанных волосах Цин-эра.

– Ты что, обиделся, А-Лян? Брось, завтра полюбуемся лотосами, раз сегодня не вышло! А ну стой, маленькая уксусница, дай старший брат тебя обнимет!

– Хватит, старший брат, пусти! Мы же взрослые! Зачем ты меня позоришь?!

Цзян Сюэлян знал, что не сбежит от Цин-эра, да и не пытался. Прижался щекой к его плечу, довольный, и его взгляд был взглядом победителя.

Его мечта исполнилась. Триста лет Цин-эр принадлежал ему и только ему. Так зачем сокровища? Он никогда не был честолюбив, предпочитал держаться в тени, давать советы, живя в своë удовольствие без лишних забот. Всего лишь один из изнеженных принцев, которые не раздумывая поклонились Цин-эру над трупом их общего отца.

«Ваше величество. Сын Неба», – сладко, с придыханием произнëс Цзян Сюэлян, первым опустившись на колени. А Цин-эр, словно дождавшись позволения, одним движением отëр клинок о рукав и взошëл по ковровой дорожке к трону.

В полной тишине меч вошëл в ножны, лишь гарда звякнула о металл. Цин-эр занял место отца, положив ладони на головы золотых львов, несущих трон, и крови не видно было в складках его алых рукавов.

Как же он был величественен тогда… Великий Дракон!

– Чему ты улыбаешься? – спросил малыш Юань. – У тебя странное лицо, будто хочешь плакать и смеяться одновременно.

– Вот ещë! Я никогда не плачу. – Фэнбао отмахнулся от него, как от комара. – Подумал, что хочу съесть на ужин! Пожалуй, кабана будет достаточно!

– Где же я достану тебе кабана? – рассмеялся малыш Юань.

– А где хочешь! Хозяин должен заботиться о слугах: он отец в доме, а слуги как его дети.

– Я запутался, так ты моя старая жена или мой ребёнок? – Малыш Юань приподнял брови, якобы растерявшись, и у Фэнбао сердце дрогнуло, Цин-эр делал так же…

– Я… – Он смешался, не нашëлся, что ответить.

– Как по мне, так ты и правда скорее ребëнок. Непослушный, драчливый, ленивый, а мне приходится тебя наставлять. Ай-яй… в столице я как следует займусь твоим воспитанием, сынок!

– Кто это тебе сынок? Да я твоего предка!.. – Фэнбао шутя попытался отвесить ему оплеуху,