Упал намоченный - taramans

И снова получил тычок кулаком вбок, на этот раз — посильнее. Ольга зарделась, а женщина-мастер расхохоталась:

— Оля! А он у тебя — нахал, каких еще поискать.

— Нахал — это слабо сказано, Настя. Ты не представляешь, как сложно мне приходится избегать его домогательств.

Женщина пожала плечами, и Васильев не понял, что она этим хотела сказать: то ли посочувствовала Жилкиной, то ли дала понять, что и сама не понимает упорства девушки. Ольга принюхалась к слабому «пшику», подумала и кивнула:

— Вполне.

— Погодите… Тогда… Нельзя ли мне где-нибудь обмыть шею и голову? А то ведь колоться будет, — попросил Васильев.

Женщина улыбнулась:

— Это можно сделать у нас в бытовке. В женском зале раковина есть, а вот в мужском… Нечасто у нас бывают привередливые клиенты. И — да, вода там будет лишь холодная.

— Это нестрашно! — отмахнулся Сергей, — Я несколько дней назад вернулся из армии, так что к бытовым удобствам еще не привык.

— Хорошо. Оля! Сама поможешь другу или мне доверишь?

Жилкина решила все сделать сама.

«А руки у нее ласковые. Хорошие ручки, нежные!».

Серега представил, как эти руки также нежно…

«Спокойнее, Серега, спокойнее!».

Уже в машине Жилкина потянулась к Сергею и принюхалась:

— Нет, определенно, мне нравится. И тебе идет этот запах.

— Да? Тогда можешь понюхать еще! — разрешил он.

— Да прямо там! — рассмеялась девушка, — Буду сидеть и нюхать, как же… А что люди подумают?

Перед подъездом Ольга задумалась на секунду и, не поворачивая головы к Сергею, попросила:

— Сережа… Ты меня подожди минутку, хорошо? Я только продукты занесу и сразу выйду. Мне с тобой поговорить нужно…

— Так, давай я тебе помогу… — начал было он, но девушка воспротивилась:

— Не надо. А то еще соседи увидят… Потом перед матерью объясняйся. И так уже…

Недоговорив, она подхватила авоськи и забежала в подъезд. А Серега, в который уже раз, почесал затылок:

«Никогда не поймешь их. Что у нее на уме, что задумала?».

Жилкина и впрямь вернулась через минуту. Села на переднее сиденье, уставилась куда-то вдаль и — как будто в воду с разбега:

— Сережа… Покажи мне ваш гараж. Ты же сам предлагал…

«Бздынь! Как будто что-то разбилось в башке, и голова вдруг стала пустой и гулкой. Это чего… Это то, о чем я думаю? Или это что-то другое? Нет, ну а чего я туплю? Вперед, на абордаж!».

Пытаясь сохранить максимально хладнокровный настрой и соответствующий вид, Васильев в душе затрепетал: ну как же — вот-вот… Но вряд ли бы впоследствии вспомнил, как доехал до гаража, как открывал его. Нет, то, что Ольга пересела на заднее сиденье — это он помнил, как и то, что она легла там, шепнув:

— Столик этот дурацкий рядом, а на нем всегда пацаны днем ошиваются. Не хочу, чтобы увидели.

Когда Сергей закрыл гараж изнутри на задвижку и на ощупь подошел к машине, оказалось, что девушка вновь пересела на переднее сидение.

— Может, на диван перейдем? — почему-то несмело предложил он.

— Нет, Сережа, не надо. Просто… Просто он стоит здесь уже столько лет, на нем пыли сейчас больше, чем на асфальте, — негромко ответила Ольга.

«Логично чё! М-да… Об этом я не подумал. Впредь нужно озаботиться каким-нибудь покрывалом!».

В гараже было темно, лишь лампочки подсветки раскрытой двери машины чуть освещали сидящую девушку.

«М-да… С чего начать? А то… По-дурацки выгляжу, надо признать: домогался девушки, предлагал всякое-разное, а как дошло до дела — топчусь на одном месте!».

Васильев не нашел ничего лучше, чем сесть за руль.

«Правая рука, правая рука… Учись работать левой!».

В чем салон этой машины был получше будущих комфортабельных, так это тем, что между передними сидениями не было высокой «торпеды». Нет, тоннель вала был, но все-таки не такой высокий, потому Сергей подвинулся на сиденье ближе к Ольге, приобнял ее за плечи. Жилкина по-прежнему не смотрела на него, сидела, поблескивая глазами и покусывая губы.

— Эх, выпить бы сейчас чего-нибудь… — задумчиво протянула она, — Выпить, а потом закурить. Знаешь, когда долго не куришь, после пары затяжек так голова кружиться начинает. Закружит голову, и как в омут…

Серега наклонился и поцеловал ее в шею.

— Так есть же что выпить, — пробормотал он.

После случая с Верой фляжка была заполнена коньяком под пробку.

— Да? — оживилась Ольга, — Так чего же ты молчишь? Давай, спаивай меня, несчастную.

— Вот! Вот сейчас я узнаю мою подругу, веселую, озорную Жилкину, которой палец в рот не клади…

Мелькнула мысль, что про палец в рот — как-то двусмысленно, и Васильев снова заткнулся, а чтобы сгладить вновь возникшую паузу, достал из бардачка фляжку.

— Ты с горлышка будешь или стаканчик достать? — почесал он подбородок в раздумьях.

— Давай так… — Жилкина покосилась на Серегу, отхлебнула коньяка, чуть поперхнулась, — Коньяк? Ну, может быть, так даже и лучше. Сигарету мне прикуришь, коварный соблазнитель?

— Оль… — Васильев снова засмущался и разозлился на себя, — Ведем себя как два подростка. Смущаемся чего-то, слова подобрать не можем.

— Что-то по тебе не видно, чтобы ты смущался! — фыркнула Жилкина, — А что касается меня… Ну, есть некоторая оторопь. Только она больше оттого, что я как-то по-другому себе все это представляла. Но здесь вдруг как накатило…

Ольга натянуто улыбнулась и продолжила:

— Да чего там… Я тебя давно хочу, Васильев. Я сейчас не про школу, хотя там я тебя тоже хотела, но… Там и сама не понимала, что меня так тянет. А здесь… С самого первого момента, как увидела тебя, так что-то заныло внизу, так сладко стало. Разум говорит: держись, а тело… Веришь или нет… Мы, когда с тобой встречаемся, я сразу мокрой становлюсь…

Сергей еще подвинулся по сиденью, прижался ногой к бедру девушки, принялся целовать ей шею. Слегка целовал, одними губами, чуть прикасаясь. Жилкина снова отхлебнула из фляжки, по-прежнему не глядя на парня. Левая нерабочая рука ладонью легла на голое колено и медленно, но верно направилась вверх.

— Может, назад пересядем? — шепнул ей на ушко.

Ольга удивилась, первый раз поглядев на него:

— А