Возвращение - Марцин Подлевский

антигравитонов — в боку шаттла внезапно разверзлась дыра, внутрь ворвался ледяной ветер и дождь. Системы высветили УТРАТА КОНТРОЛЯ УПРАВЛЕНИЯ, АВАРИЙНЫЙ РЕЖИМ, но Ранхофф не смотрел на пиктограммы и буквы, визжа, как испуганная женщина.

Он кубарем падал вниз, за периметр столицы, пролетая над затянутыми дымом вспышек и выстрелов Пустошами, прямо на линию наступления противника. Рванулся, завывая, как бешеное животное, а потом ТПК с грохотом и треском вонзился в планету, и Ранхоффа затопила тьма.

Очнувшись, он все еще был пристегнут. Его исеминская мантия была насквозь пропитана быстро сворачивающейся кровью. Он был жив благодаря персонали — нанитовый скелет, пронизывающий все его тело, каким-то чудом сохранил ему жизнь. Однако он не чувствовал ни лица, ни рук.

— Помогите, — хрипло завыл он. — Помогите…

Он не мог так умереть. Это было невозможно.

Снаружи все кипело. Сквозь огромный проем он видел дым и тени, до него доносились гром и шум идущей где-то битвы. Они убьют меня, внезапно подумал он, а я даже не буду знать, кто они такие.

В дыре обшивки корабля мелькнуло какое-то существо.

Он не знал, как ему осмыслить увиденное. Оно казалось гуманоидным и голым, но странно приземистым. Лицо выглядело человеческим, но лишь отчасти. Что-то было изменено. Ранхофф полубессознательно покачал головой, и стало очевидно, что человеческое лицо — это маска, наложенная на несформировавшийся нарост.

— Нет… — простонал он. — Умоляю!

Существо взвизгнуло.

Его сероватый торс раскрылся, как чашечка отравленного цветка. Ранхофф закричал, увидев внутренние органы, покрытые липкой жижей, пульсирующие и дымящиеся в прохладном воздухе. Из них торчали вены, выходящие наружу в форме паутины и сплетающиеся в живой шнур. Его конец держало второе чудовище, несколько похожее на первое, но выглядевшее рядом с ним как карлик с огромной, неестественной головой.

Маска, понял он. Он тоже носит маску. Почему маска?! Ушедшие, зачем?! Зачем эти маски!

К сожалению, у него не было времени задуматься над этим.

Серый гном отпустил живую веревку и на четвереньках бросился на принца, вбивая острые, жесткие пальцы, или то, что на них походило, в его плоть. Боль была мучительной, и Казар задыхался, сжимая челюсти так сильно, что почти слышал треск зубов. Он с ужасом наблюдал, как оба существа — не закончив работу — выбежали наружу. Только тогда он завис, не чувствуя ремней. И снова потерял сознание.

А когда очнулся, он был уже не один.

Битва все еще продолжалась — или так он предполагал, — но его это мало интересовало. Его больше волновало то, что набухло у него под мантией, где-то в районе живота. Там что-то копошилось — он понятия не имел, что именно.

Он протянул туда дрожащую руку, странно почерневшую и сухую. Он дергался и стонал, с трудом отрывая костяные пуговицы мантии.

Правая сторона его тела была странно серой. Она была покрыта пульсирующими венами, похожими на те, что разливались внутри ТПК. Кожа на этой стороне оставалась странно жесткой и выглядела потрескавшейся. А левая часть…

Из левой выступало его собственное лицо, искаженное ужасом. Оно беззвучно открывало рот, но хуже всего было не это, а то, что вокруг него что-то цвело, растекаясь пульсирующей желчью по коже.

— Конннсенсуссс, — неловко застонал Ранхофф, не совсем понимая, что он говорит. — Ииии мииррррр…

***

Литон Клок не любил шагоходы.

Старые имперские шагоходы, частично основанные на паровых технологиях, были одним из самых древних бронированных формирований и не внушали особого доверия. Их вооруженные плазменными пушками версии использовались на церемониях или мероприятиях, призванных напомнить жителям Гатларка, откуда взялся термин «приграничное княжество». Таким образом, военные шагоходы выполняли представительскую и ностальгическую роль — они были связующим звеном между княжеством Гатларк и прошлым Старой Империи, когда семья была частью аристократии, окружавшей Императора.

И вот теперь Литон высадился в этой старой грации. Просто замечательно. Но по-настоящему он обрадовался, когда услышал следующий приказ:

— Батальон Шесть — загремело в его шлеме. — Это Четверка. Батальон шесть, фланг!

Причал четыре, понял он. Чертова Напасть…! Теперь уже никуда не деться. В Четверке сидела сама долбаная Суровая Леди.

Когда их стащили с транспорта, они еще подчинялись Тройке, планирующей посадку. Единица еще держалась, но они были в трех километрах от нее. Никто ничего не знал о Двойке; видимо, на нее угодил один из этих тошнотворных транспортов. Чертова планетарная оборона ничего не делала с этим дерьмом! А теперь ещё и это!

Отправили их на смерть!

— Шестой батальон, фланг! — затрещало снова, и тут Литон услышал тяжелый голос капрала Ретарклека:

— Клок, я должен к тебе прийти?! Ребята уже двинулись! Шевели своей задницей, или я сбрею твои прекрасные усы!

— Есть! — прохрипел солдат в микрофон и яростно надавил на переключатель скоростей, переводя режим с «прогулки» на «бег».

Старая приборная панель, уставленная кнопками и рычажками, весело засветилась зелеными огоньками. Плазма, установленная на этих моделях всего сто лет назад взамен износившейся «пневматики», теперь, наверное, никому не известной, сообщила о полной готовности. Литон выстрелил разок, для проверки — шагоход вздрогнул, но удержался на месте. Порция плотной энергии влетела в видимого на горизонте линию врага, спешащего к ним.

— Что это было? — спросила Кристина Швайр, управляющая вторым шагоходом. — Уже близко?!

— Нет, тест, — успокоил он ее, пока система сообщала о вопросах остальных бойцов батальона. — Ничего страшного, я просто проверял!

— Клок, усы тебе выдерну! — крикнул капрал. — Что за напастный тест?! Пошёл, живо!

— Уже иду! — прорычал Литон. Потому что это было, пожалуй, все, что ему оставалось. Пойти.

Вспышка; прямо над ними пролетели дроны насекомоподобного типа, а за ними — несколько ракет. Их слегка обдало дымом от маленьких самолетов, но — как и Ретарклек — бронебойщики уже активировали свои прожекторы. Ретарклек напряг взгляд, стуча по переключателям шлема, на котором зажглись лампы. Теперь они мчались вперед, как средневековые елочные игрушки — освещенные и потому очень легко поражаемые. Но у них не было выбора: в пыли ничего иначе не разглядеть.

Не могли разглядеть, пока не увидели волну зеленого света, ползущую к ним.

Трудно было определить, что его излучает. Были ли это причудливые столбы, внезапно прорастающие в Пустоши? Или, может быть, бактериальные пузыри, скользящие в сторону шагоходов, которые время от времени останавливались и плевались в них мощными разрушительными лучами? Или квазимеханические, развоплощенные существа, напоминающие останки некогда живых организмов, запертые в паукообразных телах и бугристых формах? Или, может