Сага о кораблях - Энн Маккефри

сцены серфинга, были также кадры, посвященные соревнованиям по прыжкам в воду. Четкие движения ныряльщиков, то, как они на секунду зависали в воздухе, словно могли подняться и взлететь, – все это просто пленило Нансию. Она пересматривала этот луч десятки раз, дивясь тому, что способны проделать мягкокожие за несколько секунд физической свободы. «Смотрите, какой чистый прыжок!» – воскликнул комментатор после выступления одного из спортсменов, а потом пояснил: термин «чистый» означает, что ныряльщик вошел в воду без единого всплеска.

Нансия выполнила чистый прыжок в сингулярность и вынырнула в Веганском подпространстве.

Для ее пассажиров, которым во время прохода сингулярности нечего было делать и которые никак не могли отфильтровать смещение восприятия, переход был куда менее приятен. Несколько секунд расщепления и восстановления казались им часами, в течение которых они продирались через ставший вязким воздух, искали дорогу между формами, искаженными до полной неузнаваемости, в странных местах, где цвета гудели на разные голоса, а свет огибал углы.

Когда корабль снова вырвался в обычное пространство, люди вздохнули с облегчением.

Нансия смотрела, как они шатаются и потирают глаза и уши. Ее удивляло, насколько сильной оказалась их реакция. Тренер, сопровождавший ее на экзаменационном проходе через сингулярность, казалось, ничуть не был обескуражен искажением сенсорных ощущений на каких-то несколько секунд. Возможно, то, как мягкокожие воспринимают расщепление, зависит от практики. Первые слова Полиона после возвращения в нормальное пространство подтверждали, что дело может быть именно в этом.

– Ну, птенчики мои, – произнес Полион, – как вам понравилось ваше первое расщепление? С первого моего тренировочного полета прошло столько времени, что я уже и забыл, как оно влияет на новичков.

– Одного раза вполне достаточно, – эмоционально отозвался Дарнел. – Если я все-таки соберусь обратно домой, то лучше выберу шесть месяцев путешествия на варпе. А еще лучше – пойду пешком.

Фасса яростно кивнула в знак согласия, а потом вздрогнула, как будто пожалев о том, что это движение было таким резким.

– Попробуй «блажен», – предложила Альфа. – Помогает от похмелья – должно помочь и от головной боли после прохождения сингулярности.

Дарнел схватил с ее ладони маленькие голубые таблетки и одним отчаянным глотком отправил к себе в желудок сразу шесть штук. Фасса качнула было головой, но потом, похоже, решила не делать и этого и просто вялым жестом отвела от себя руку Альфы.

– Я не связываюсь с наркотиками.

– Тем глупее это с твоей стороны, – фыркнула Альфа. – Я знаю о побочных эффектах больше, чем любой из вас, и обещаю, что несколько таблеток не причинят никакого вреда. Жаль только, что я не подумала об этом до того, как мы вошли в сингулярность. Блэйз?

– Отличная идея, – неискренне промолвил Блэйз, принимая предложенные пилюли. В отличие от Дарнела, он прошел к дальней стене рубки, нашел полупустую бутылку «стизумруда» и запил таблетки зеленой жидкостью. – Почти такая же хорошая, как мысль пойти пешком. Мне кажется, я раньше недостаточно сильно ценил Землю.

Его веснушчатое лицо было бледно-зеленого цвета.

Полион хихикнул.

– Возможно, тот факт, что тебе не позволили учиться на пилота, был для тебя скрытым благом, малыш. Похоже, у тебя недостаточно крепкий желудок. А теперь вообразите сочетание постоянных расщеп-прыжков со спецармейскими рационами из вареного синтепротеина и непонятных капсул, которые все пахнут капустой…

Фасса зажала себе рот ладонью и бросилась к двери. Дарнел судорожно сглотнул два или три раза.

– Не будешь ли ты так добр не упоминать о еде хотя бы в данный момент?

Однако на последних словах голос его стал тягучим и спокойным: «блажен» наконец-то подействовал.

– По крайней мере, до тех пор, пока я не съем свои таблетки, – добавила Альфа, кидая в рот сразу пригоршню блестящих голубых пилюль.

Фасса не успела добежать до сортира в своей каюте. Нансия молча выпустила сервороботов, которые подобрали и испарили образовавшуюся на полу грязь. Потом активировала замок на двери каюты Фассы, так что дверь раскрылась, едва девушка подошла к ней.

– С-спасибо, – выдавила Фасса сквозь влажное полотенце, которое подал ей серв. – Я хочу сказать… я знаю, что ты просто беспилотник, так что это глупо, но… ох, все равно спасибо.

Девушка рухнула на койку и скорчилась в жалкой позе. Нансия отключила сенсоры в каюте, сомкнула диафрагму двери и оставила Фассу в одиночестве – пусть приходит в себя. По крайней мере, подумала Нансия, у этой девушки хватило силы воли отказаться от разъедающих мозг наркотиков. И хорошего воспитания, чтобы поблагодарить того, кто помог ей, пусть даже сама Фасса считает этого «кого-то» обычным неживым кораблем-беспилотником. Высказанное ею намерение использовать секс для того, чтобы получать концессии для ее компании, было отвратительным, равно как и ее манеры в целом. Но возможно, она все-таки была чуть менее отталкивающей личностью, чем остальные пассажиры.

Они совершенно не обратили внимания на то, как плохо Фассе, отметила Нансия. Полион в одиночку проходил очередной раунд «Разбросанных», а остальные трое хихикали, передавая по кругу очередную бутылку «стизумруда». Нансия встревоженно подумала о том, какое воздействие смесь стимуляторов и релаксантов может оказать на нервную систему мягкокожих – и что еще протащила на борт Альфа. Возможно, отключить сенсоры в каютах было ошибкой: эти люди не заслуживали права на частную жизнь.

Но в конце концов, какое ей дело, если они желают одурманивать себя наркотиками? Тем более что в таком виде они куда более симпатичны. Сама Нансия не могла представить себе ничего более ужасного, чем добровольно оглушать и вводить в заблуждение собственные синапсы, однако, судя по всем имеющимся у нее сведениям, мягкокожие вообще отличаются странными вкусами.

Кроме того, их гораздо проще было терпеть сейчас, когда они настолько одурманены, что могут лишь негромко хихикать и расплескивать «стизумруд». Роботы-уборщики Нансии затирали зеленые лужицы на полу рубки, пассажиры не обращали внимания ни на роботов, ни на их деятельность, а Нансия по мере сил старалась не обращать внимания на пассажиров.

К тому же сейчас ей было с кем поговорить.

Не прошло и нескольких секунд после выхода из сингулярности, а Нансия по узконаправленному лучу уже установила контакт с базой Веги. К тому времени, как Фасса ввалилась в свою каюту, а остальные пассажиры занялись нехитрыми развлечениями, Нансия уже завершила процедуру идентификации и обмена официальными посланиями и теперь радостно болтала с Симеоном, «мозгом»-управляющим базы Вега.

– И как тебе твое первое путешествие? – поинтересовался Симеон.

– Сингулярность была просто… – Нансия не могла найти слов, вместо этого она просто выдала короткий визуальный импульс: цвета плавятся и раздуваются, как мыльные пузыри, радужные пучки света весело завиваются спиралями друг вокруг друга. – Я жду не дождусь следующего прыжка.

Симеон хмыкнул.

– Значит, ты из счастливчиков. Судя по тому, что я слышал, не все это так воспринимают.

– Моим пассажирам, кажется, не очень-то понравилось, – согласилась Нансия, – но какое мне дело?

– Даже умные корабли не всегда в восторге