Сага о кораблях - Энн Маккефри

Нансии было трудно поверить в это, однако она помнила, что Симеон – «мозг» стационарный. Он был размещен в самом сердце базы Вега, и единственным его опытом путешествий был прыжок, приведший его в это подпространство после окончания им Лабораторной школы. Да и тогда Симеон путешествовал в качестве пассажира, как какой-нибудь мягкокожий. Возможно, ей, Нансии, не следует расписывать прелести сингулярности тому, кому не выпало подобное счастье – самому проделывать прыжок.

Кроме того, Симеон хотел выяснить кое-что еще.

– Похоже, тебя не очень-то заботит удобство твоих пассажиров.

И снова Нансии не хватало слов. Она приглушила цвета визуального импульса, превратив его в илистый водоворот зеленовато-бурых и серых тонов.

– Они… не очень хорошие люди, – ответила она наконец. – Я слышала кое-что из того, что они обсуждали на корабле… Симеон, можно задать тебе гипотетический вопрос? Предположим, «мозг» случайно узнал, что у определенных людей имеются неэтичные планы. Должен ли он сообщить об этом?

– Ты имеешь в виду заговор с целью убийства? Или особо серьезную государственную измену – попытку свергнуть правительство Центральных?

– О боже, нет, ничего такого! – Как мог Симеон так спокойно обсуждать столь ужасные вещи? – По крайней мере, мне не кажется… я хочу сказать, предположим, они не собираются причинять никому вред, однако то, что они замышляют, неправильно с точки зрения морали? Даже незаконно.

Планы Альфы получать прибыль от препарата, который следовало представить на рассмотрение в Медицинский Центр, идея Полиона создать черный рынок метачипов – нет, заверила себя Нансия, ее пассажиры отвратительны и аморальны, но они, по крайней мере, не склонны к жестокости.

– Хм. И каким же образом «мозг» узнал о планах своих пассажиров?

– Я… они думали, что я просто беспилотник, – ответила Нансия, – и обсуждали свои планы совершенно свободно. Система сделала записи всех этих разговоров.

– Понятно.

Тон Симеона был неодобрительным, и на мгновение Нансия решила, что он разделяет ее отношение к планам пассажиров.

– А ты не думала, юная Эн-девять-три-пять, что выдавать себя за беспилотник ради того, чтобы подслушивать разговоры пассажиров из Высших семей, – это разновидность провокации? Фактически поскольку упомянутые пассажиры действительно происходят из Высших семей – и очень близких к Ценкому, то само ведение тайных записей может расцениваться как измена. А если бы они обсуждали важные военные тайны?

– Но они не… я не… Послушай, Ви-Эс-восемь-девять-пять, это они преступники, а не я! – воскликнула Нансия.

– Ох… – Ответ Симеона был электронным эквивалентом шепота. – Приглуши свои импульсы, хорошо? Меня едва из капсулы не вышибло.

– Извини. – Нансия взяла себя под контроль и направила к Симеону четкий, сфокусированный луч. – Но я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь.

– Я? Ни в чем, Эн, уверяю тебя. Я просто пытаюсь тебя предупредить, что суд может смотреть на вещи совершенно по-иному. Я не знаю, что собираются сделать твои юные пассажиры, и не особо желаю знать. Ты еще почти не знакома с окружающим миром, иначе ты бы понимала, что большинство мягкокожих стараются извлечь выгоду тем или иным способом из любой ситуации, в которой оказываются.

Нансия обдумала эти слова.

– Ты хочешь сказать – они все такие испорченные?

Симеон хмыкнул.

– Не совсем так, Нансия, но в достаточной степени, чтобы это было интересно. Ты должна понять этих бедолаг. Короткий срок жизни, пять чувств, да и те ограниченные, одноканальная система коммуникации. Я полагаю, что они чувствуют себя обманутыми, когда сравнивают свои возможности с нашими. И некоторые из них компенсируют это ощущение, стараясь получить от жизни как можно больше хорошего.

Нансии пришлось согласиться, что в сентенциях Симеона много здравого смысла. И, доставляя своих пассажиров по местам их назначения в системе Ньота йа Джаха, Нансия старалась подражать Симеону, сохраняя высокомерную отчужденность по отношению к людям. Поскольку четверо из них все еще считали ее беспилотником, а пятый знал, что она с ним не разговаривает, надменность давалась ей довольно легко.

Каждую посадку на планету Нансия превратила в упражнение по расчету времени с точностью до доли секунды и идеальному совмещению орбиты. Это была хорошая практика, она заставляла Нансию сосредоточиться на собственных делах, а не на делах пассажиров, и если из-за необходимости быстро маневрировать их немножко растрясет – что ж, тем хуже для них. Нансия гордилась тем, что само приземление у нее выходило мягким, словно прикосновение падающего перышка к почве. По крайней мере, на Бахати и Шемали все прошло именно так. Но, достигнув Ангалии, Нансия не сумела воспротивиться внутреннему побуждению задать Блэйзу на спуске хорошую трепку. К тому времени, как корабль буквально брякнулся на гору с плоской вершиной, выполнявшую роль ангалийской посадочной площадки, Блэйз был бледен и весь в поту.

– В этом, – сказал он, собирая свой багаж, – не было никакой необходимости.

Нансия сохраняла ледяное – в полном смысле слова – молчание. Каждую минуту задержки Блэйза на борту она понижала температуру во внутренних помещениях на пару градусов.

– Ты могла бы, по крайней мере, прислать робота помочь мне со всем этим барахлом, – пожаловался Блэйз, хватая синими от холода пальцами коробку с книгокристаллами. – Знаешь ли, ты мне не мать, – заявил он, нажимая кнопку лифта. – Никто тебя не просил выносить суждения по поводу моей морали. Точно так же, как никто не спрашивал меня, хочу ли я жить в этой проклятой дыре.

Нансия накренила пол шлюза так, что аккуратно составленные Блэйзом коробки и чемоданы вывалились наружу, едва сам молодой человек ступил на почву Ангалии.

– Я знаю, что ты думаешь! – кричал он, окутанный облаком красной пыли. – Но ты во мне ошибаешься! Вы все ошибаетесь! Я вам докажу!

Нансия была рада, что в ее задачу не входило забирать отсюда предыдущего чиновника ПТП, того, на смену которому прислали Блэйза. Очевидно, не будучи представителем Высших семей, чиновник намеревался подождать рейсового транспорта ПТП, а не воспользоваться услугами корабля курьерской службы. Нансия подумала, что для него это, наверное, тяжело, но ее лично вполне устраивает. Она намерена проследовать прямиком на Вегу-3.3, забрать застрявшего там пилота и вернуться на Центральный за новым заданием – и «мускулом», которого сама себе выберет. Слава богу, больше ей не придется притворяться беспилотником только ради того, чтобы посторонние мажоры могли чувствовать себя раскованно.

Свою ошибку она обнаружила на полпути к Веге-3 от Ньоты.

– Что ты имеешь в виду под «еще одним небольшим поручением»? – заорала она на беднягу Симеона.

– Потише, – пришел намеренно приглушенный ответ. – Это не моя идея, и вовсе незачем так кричать. И вообще, какая разница, ты же все равно летишь на Вегу-три.

– Я направляюсь на Вегу-три-три, а не четыре-два, – указала Нансия, и это напомнило ей о дополнительном поводе для огорчения. – И почему эти люди не могут дать своим солнцам и планетам нормальные названия? Эта нумерация в системе