Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Они крепко верят в эффективность, – сообщил Симеон. – И в логику. Ты поймешь, что я имею в виду, когда начнешь работать в паре с Калебом.

– Хм. Ты хочешь сказать, пока буду перевозить этого человека. Это все, на что я согласилась. Эффективность! – проворчала Нансия. – Это новое слово, которое курьерская служба использует неправильно. Лететь в совершенно другую планетную систему и делать дополнительную остановку, чтобы подобрать какого-то губернатора Трикстопла и его семью, не говоря уже о том, чтобы кормить их всю дорогу до Центрального. Тратится время, топливо и корабельные запасы. Мое топливо принадлежит курьерской службе, равно как и мое время!

– А как насчет твоей души? – поинтересовался Симеон, включив луч на нормальную интенсивность. – Ладно, не важно. Я все время забываю, что ты новичок, Эн. Подожди, пока попрыгаешь по подпространствам несколько сотен лет. Тогда начнешь понимать, что правила могут варьироваться в соответствии с людскими потребностями.

– Ты хочешь сказать – с потребностями мягкокожих, – гордо поправила его Нансия. – Я никогда в жизни не просила сделать для меня исключение или оказать милость и не собираюсь начинать.

Ответный импульс Симеона – диссонирующие волны и сталкивающиеся цвета – был электронным эквивалентом чрезвычайно грубого слова.

– Я понимаю, почему психологи сочли, что из тебя и Калеба получится превосходный тандем, – произнес Симеон.

К сожалению, на этой реплике он отключил передачу, оставив Нансию недоумевать на протяжении всего времени полета до Веги-3.3. Так почему же психологи сочли уместным дать ей в пару «мускула», чьим основным достижением до сих пор была потеря предыдущего напарника? Неужели что-то не так в ее деле, какая-то нестабильность, из-за которой ей и назначили некомпетентного пилота? Наверняка в ином случае этот мягкокожий Калеб остаток своих дней на курьерской службе провел бы, выполняя межпланетные прыжки и мелкие задания – ну вроде нынешнего приказа забрать губернатора Трикстопла. А чертовы психологи хотят повесить неудачника ей на шею – вместе с его запятнанным досье! Это нечестно. Нансия обижалась всю дорогу до Веги-3.3.

Первый взгляд на Калеба никоим образом не развеял ее сомнения в уместности этого назначения. В записях курьерской службы говорилось, что ему всего двадцать восемь лет – молод для мягкокожего, – однако шел он медленно и осторожно, словно усталый старик. Форма службы смотрелась на нем так, словно была сшита для человека более крупного телосложения. Китель неопрятно висел на широких, но при этом костлявых плечах, брюки собрались в складки на голенях. «Тощий коротышка с кислой рожей, – мысленно вынесла резюме Нансия, пока Калеб поднимался по трапу. – И почему бы ему не воспользоваться лифтом, если он настолько потерял форму, что не может одолеть один-единственный лестничный пролет?»

Обращенное к ней приветствие было вполне вежливым, но при этом совершенно безэмоциональным. Нансия ответила в тон. Они равнодушно воспроизводили все положенные по уставу службы формальности, пока Нансия не вывела на экран приказ, пришедший с базы Вега.

И тут Калеб вышел из себя.

– Делать крюк, чтобы взять на борт этого толстозадого чинушу и его семейку? Это работа не для курьерской службы! Почему бы Трикстоплу не подождать вместе со всеми следующего рейсового пассажирского борта?

Нансия пустила грязно-коричневую рябь поперек экрана, на который был выведен пресловутый приказ.

– Никто мне ничего не объясняет, – ответила она вслух для удобства Калеба. – Остановись здесь, лети туда, доставь детишек в систему Ньота, забери застрявшего пилота с Веги-три-три, подбери губернатора на четыре-два и отвези его обратно на Центральный. Я не знаю, почему он затребовал специальный рейс. Он ведь даже не принадлежит к Высшим семьям!

– Нет, но он работал на это подпространство в течение долгого времени, – ответил ей Калеб. – И возможно, сделал больше, чем полдюжины пустоголовых аристократишек с двуствольными именами.

– Мы не все пустоголовые, – возразила Нансия. – Ты, наверное, не потрудился внимательно прочесть свои документы?

Она высветила на экране прямо перед ним свое полное имя.

– Ну что ж, ты ничего не могла поделать с фактом своего рождения, – равнодушно произнес Калеб, – и я полагаю, обучение в Лабораторной школе способно многое исправить. Ты готова к отбытию? Мы не можем тратить время на болтовню, если хотим уложить эту дополнительную остановку в рамки расписания.

«После того как мы доберемся до Центрального, я дам ему десять минут на то, чтобы убраться вместе с багажом и освободить место для „мускула“ с нормальными манерами», – поклялась себе Нансия, включая двигатели и выполняя куда более резкий и быстрый старт, чем когда бы то ни было ранее позволила бы себе с мягкокожим пассажиром на борту. «Нет, это слишком щедро. Пять минут».

Она ощутила некоторое сожаление, когда заглянула через сенсоры в каюту Калеба после старта и увидела, как тот пытается сесть прямо. Вид у него был бледный и измотанный. Однако легкая жалость недостаточна, чтобы изменить изначальное отношение к навязанному ей пилоту.

– Еще до отбытия нам следует обговорить одну вещь, – без предисловий сообщила Нансия.

– Да?

Калеб даже не потрудился повернуть голову и взглянуть на динамик. Конечно, он был опытным – пусть и некомпетентным – пилотом и знал, что она слышит его слова, в какую бы сторону они ни были сказаны. И все же Нансия ощутила смутное раздражение: как будто он не обращал на нее внимания, даже когда отвечал на ее слова.

– Транспортировка тебя обратно на Центральные миры – мое официальное задание, и я не могу от него отказаться. Но я не хочу, чтобы ты расценивал это как формальное согласие принять тебя в качестве моего «мускула». Я не имею ни малейших намерений отказаться от своего права на свободный выбор напарника только потому, что такой тандем показался подходящим кому-то в Центре.

А что теперь происходит с этим человеком? На его лицо только-только начали возвращаться краски после потрясения от старта с высокой перегрузкой; теперь же он снова побледнел, черты застыли, словно у маски – или у трупа. Нансия начала задумываться, доживет ли этот организм до посадки на Центральном. «Если у него не хватит здоровья, чтобы пережить этот полет, кто-нибудь должен был меня предупредить».

– Конечно, – произнес Калеб, и голос его был настолько ровным и лишенным интонаций, что мог бы принадлежать роботу-уборщику, – никто и не ждет, что ты откажешься от этого права. В особенности ради меня. – Он повернул голову и впервые посмотрел прямо на сенсор. – Эн, отключи, пожалуйста, сенсоры в этой каюте. Я хочу отдохнуть. В уединении, – подчеркнул он.

А потом лег навзничь, закрыв лицо согнутой в локте рукой. Полежал несколько секунд, потом перекатился и уткнулся лицом в подушку, как будто не верил, что Нансия за ним не подсматривает.

– Симеон! Трещину тебе в капсулу, Симеон, я знаю, что ты принимаешь мой луч. ПОГОВОРИ СО МНОЙ!

– Ты чрезвычайно назойливое