Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Но он, казалось, больше не интересовался случившимся, крепко сжав тонкие губы, не позволяя себе произнести ни слова. В каком-то смысле он меня разочаровал. Тот, кто в конце концов отнимет Надежду у Ящерицына Ключа, сначала должен будет смириться с накрадывающимися друг на друга иллюзиями, на коих зиждился тот причудливый остров. Отказываясь признавать реальность своих фантазий, Радемахер лишь подтолкнул Надежду к краю пропасти в безумие.

Оставив меня среди дюн в пределах видимости пляжного поселка, голландец как-то неловко отсалютовал мне и крутанул штурвал. Вскоре его прямая, как жердь, фигура затерялась между песчаных гребней.

Через три недели я зафрахтовал яхту у одного из местных рыбаков и вернулся на остров за шлюпом. Шхуна Надежды стояла у причала. Сама она, спокойная в своей бледной и угловатой красоте, вышла на террасу, чтобы поприветствовать меня.

Картины исчезли, а вместе с ними всякое воспоминание о той сумасшедшей ночи. Глаза Надежды безмятежно взирали на меня. Только ее руки с тонкими пальцами двигались совсем иначе, чем обычно, живя своей беспокойной жизнью.

В конце террасы в шезлонге развалился ее сводный брат, надвинув на глаза панаму Радемахера. Рядом с ним лежала и Барбара Квимби. Я задумался, стоит ли объяснять Надежде про ту черствую и жуткую игру, в которую они с ней играли, но через несколько минут она ушла. Ухмылка Фойла – вот что послал мне мир Ящерицына Ключа на прощание. Но я не держал на него зла. В конце концов, он просто принял реальность сводной сестрицы как что-то само собой разумеющееся.

Однако Надежда Конард не совсем забыла Чарльза Радемахера. Порой в полночь я вижу, как она плывет по песчаному морю в погоне за кораблем с белыми парусами. Прошлой ночью, повинуясь какому-то странному порыву, я надел окровавленную куртку, которую когда-то носил Радемахер, и двинулся к сердцу песчаного моря. Я ждал у рифа, зная точно, что ее шхуна пройдет мимо. И когда так и произошло, когда показалась ее фигура на фоне последних лучей солнца, я встал на носу, позволяя ей увидеть мой наряд – носимый, опять же, как мишень.

Но сердце странных песочных морей отныне было закрыто для меня. Надежда прошла в пятидесяти ярдах, не обращая на меня никакого внимания. Правда, где-то через полчаса мимо проплыла вторая яхта – лихой кетч с драконьими глазами на носу, с высоким толстогубым мужчиной в желтом парике у руля. Рядом с ним темноглазая молодая женщина, напоминающая чем-то незыблемого жестокосердного Сфинкса, улыбалась ветру. Проходя мимо, Фойл помахал мне рукой, и насмешливый жест приветствия донесся по мертвому песку туда, где я стоял в своем костюме мишени.

Притворяясь жрецами нечестивой мессы или фуриями, ифритами пустыни или злыми дюнными призраками, эти двое бороздили песчаные моря на своих собственных условиях. И по вечерам, когда они снова и снова проходят мимо меня, я все еще могу слышать их безумный смех.

1966

Cry Hope, Cry Fury! Первая публикация в журнале Fantasy and Science Fiction, октябрь 1967.

До завтра миллион лет

 Перевод А. Бушуева, Т. Бушуевой

Вечером над Морем Грез подуют ветры времени, и с того места, где Гленвилл лежал в павильоне на краю рифа, над искрящимся песком станут видны серебристые обломки экскурсионного модуля. Во время первой недели после крушения, когда он с трудом поднимал голову, ему мерещились призраки «Санта-Марии» и «Золотого руна» – они плыли к нему по медному песку, и тускнеющий свет заката освещал причудливые окошки на их высокой корме.

Позднее, сидя в инвалидном кресле, он видел призрачные команды этих кораблей-призраков, их темные фигуры наблюдали за ним со шканцев. Однажды, когда Гленвилл снова смог ходить, он вышел на поверхность озера. Жена поддерживала его под локоть, пока он ковылял, опираясь на палку. Внезапно Гленвилл увидел, как в двухстах ярдах от обломков модуля материализовался гигантский корабль и, подгоняемый ветрами времени на всех парусах, двинул по песку прямо на них. В тусклом свете обозначились два становых якоря, торчавших на носу судна подобно бивням, котлы для варки ворвани в средней части, китобойные снасти и гарпуны. Джудит схватила его за локоть и потащила назад к павильону, но Гленвилл оттолкнул ее руку.

Величаво покачиваясь, огромный корабль беззвучно преодолевал пространство песка. Его корпус высился над ними, как если бы они наблюдали, сидя в утлой лодчонке в двадцати ярдах от его правого борта. Под вздохи песка и шепот ветров времени корабль проплыл мимо. Гленвилл указал на троих мужчин, смотревших на них сверху вниз из-за штормовых поручней. У самого высокого был суровый взгляд и желтое, изрытое оспинами лицо, второй был весел, третий – румян и курил трубку.

– Ты видишь их? – крикнул жене Гленвилл. – Старбек, Стабб и Фласк, помощники капитана с «Пекода»!

Он указал на штурвал, за которым стоял старик. Его безумный взгляд был устремлен к рифу, на который он, похоже, и вел корабль.

– Ахав! – прокричал ему Гленвилл в попытке предостеречь. Но корабль летел прямо на риф. Впрочем, спустя мгновение он исчез за похожими на застывшую лаву скалами, лишь бизань-парус на миг мелькнул в лучах умирающего солнца.

– «Пекод»! Боже мой, ты видела команду? Исмаил, Таштего, Ахав, помощники капитана. Три самых ярких персонажа Мелвилла! Ты видела их, Джудит?

Его жена кивнула, помогая ему дойти до павильона. В сумеречном свете ее хмурое лицо было почти неразличимо. Гленвилл прекрасно знал: она ни разу не видела никаких кораблей-призраков, тем не менее ощущала, как через песчаное озеро, подгоняемое ветрами времени, движется нечто огромное и удивительное. В данный момент ее куда больше интересовало то, чтобы он поправился после длительного перелета и абсурдной аварии, когда их экскурсионный модуль разбился при посадке.

– Но почему «Пекод»? – недоумевал Гленвилл, когда они уселись в кресла на веранде павильона. Носовым платком в цветочек он вытер пухлое потное лицо. – Я понимаю «Золотое руно» или «Санта-Мария» – суда, на которых были сделаны великие географические открытия. Нет, конечно, кругосветное путешествие Дрейка чем-то похоже на наше, через половину вселенной, но согласись, здесь было бы куда уместнее судно Робинзона Крузо.

– Это почему же? – Джудит посмотрела на песок, толстым слоем устилавший металлический пол веранды. Наполнив стакан водой из сифона, она покачала искрящуюся жидкость, наблюдая хмурым взглядом за игрой пузырьков. – Потому что мы здесь в безвыходном положении?

– Нет. – раздраженный ее ответом, Гленвилл повернулся к ней. Порой ее флегматичность жутко раздражала. Казалось, ей доставляло удовольствие, словно воздушный шарик, прокалывать его