Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

Он умолк, не зная, как придать вес собственным словам, и в конце концов произнес с особым нажимом:

– Мы здесь не в безвыходном положении.

Жена кивнула, правда, узкое ее лицо ничего не выражало. Почти не поднимая головы, она посмотрела на беззвездное ночное небо, видневшееся из-за края навеса. Высоко над их головами его пересекла яркая точка: подмигивающий маячок шел курсом к северному полюсу.

– Верно, не в безвыходном. По крайней мере, судя по небу, ждать помощи осталось недолго. Еще несколько дней, и капитан Торнвальд догонит нас.

Гленвилл хмуро посмотрел на дно своего стакана. В отличие от жены, он отнюдь не пришел в восторг при виде мигающего сигнального маяка патрульного судна, передававшего всей вселенной их местонахождение.

– Да, он догонит нас, не спорю. В этом-то и вся удача. Вместо того чтобы вечно убегать от него, мы наконец от него избавимся. После Торнвальда уже никого не пришлют.

– Может, и нет. – Джудит побарабанила пальцами по металлическому столу. – Но как ты предлагаешь от него избавиться? Только, пожалуйста, не говори мне, что вы сойдетесь с ним в смертельном поединке. Ведь в данный момент ты едва передвигаешь ноги.

Пропустив мимо ушей сарказм, прозвучавший в ее голосе, Гленвилл заставил себя улыбнуться. Невзирая на все его умения, проницательность и даже своеобразное мужество, благодаря которым они оказались здесь, жена до сих пор воспринимала его как не до конца понятную шутку. В иные моменты он задавался вопросом, а не зря ли он вообще взял ее с собой. Без нее он был бы здесь совершенно один посреди пустынного, заброшенного мира. Никто не напоминал бы ему про его оплывшее, далеко не молодое тело, про его ничтожные опасения и фантазии. Он мог бы сидеть один, любуясь долгими закатами, наслаждаясь странной поэзией Моря Грез.

С другой стороны, если он избавится от капитана Торнвальда, может быть, она наконец-то начнет воспринимать его серьезно.

– Не переживай, никакого смертельного поединка не будет. Пусть лучше его унесут ветры времени.

– То есть ты надеешься, что его раздавит какой-нибудь корабль-призрак? – спросила Джудит. Она явно не желала сдаваться. – Но что, если он их не увидит?

Гленвилл посмотрел на гроты, темнеющие в песчаном рифе, протянувшемся вдоль северного берега озера в двух милях от них. Несмотря на однообразие озерных систем, покрывавших всю планету, этот плоский пейзаж его завораживал.

– Неважно, увидит он их или нет. Кстати, сегодня вечером «Пекод»… Жаль, что ты не видела Ахава. Они все были точно такие, какими их описал Мелвилл в своем «Моби Дике».

Жена встала, как будто понимая, что сейчас он вновь затянет свою обычную песню. Смахнув белый песок, лежавший подобно кружеву на голубой парче ее платья, она сказала:

– Надеюсь, ты прав. Думаю, в следующий раз ты увидишь Летучего Голландца.

Погруженный в собственные мысли, Гленвилл проводил взглядом ее высокую фигуру. Джудит шла по берегу, вдоль линии песчаного прилива, нанесенного ветром с поверхности озера. Летучий Голландец? Любопытная ремарка. Прибыв на эту далекую планету, они вследствие растяжения времени сами потеряли бы семь лет жизни, пожелай они вернуться назад, – и кстати, странным образом, это ровно столько же, сколько несчастный голландец бороздил просторы морей. Каждые семь лет он выходил на берег, однако мог оставаться там лишь при условии, что ему встретится любовь верной женщины.

Что, если он сам и есть Летучий Голландец? Пусть даже в самом отдаленном смысле? Или Торнвальд? Они с Джудит познакомились во время предварительных интервью, и сколь невероятным это ни звучало, между ними, возможно, что-то было – с трудом верилось, что Торнвальд увязался бы за ними в такую даль, пожертвовав карьерой и деньгами, из-за мелкого нарушения правил эмиграции. Бактериальное загрязнение, возможно, и представляет угрозу другим планетам, но ведь они специально ограничились безводными мирами на пустынном краю вселенной.

Гленвилл посмотрел на обломки экскурсионного модуля. На какой-то миг ему померещились мачты, паруса и брам-стеньги, как будто это «Катти Сарк» приготовилась вырваться из объятий песка. Это странное явление, следствие временной болезни, вызванной огромными расстояниями межзвездного пространства, все чаще и чаще давало о себе знать во время их долгого перелета. Чем дальше они проникали в глубины космоса, тем сильнее ностальгия охватывала человеческий разум, тем сильнее становилось желание трансформировать любой сделанный человеческими руками объект, например космический корабль, в котором они путешествовали, в далеких предков. По какой-то причине болезнь эта обошла Джудит стороной, а вот Гленвилла одно за другим посещали удивительные видения. Фрагменты мифов и легенд его земного прошлого появлялись на свет из мертвых озер и высохших морей чужих планет.

У Джудит же не только отсутствовало воображение, ей было также неведомо раскаяние. Совершенное Гленвиллом преступление – память о котором он почти сумел стереть – не давило на нее тяжким грузом, хотя они и были супружеской парой. Кроме того, недостатки, в которых она молча обвиняла его каждый день, скорее проистекали из его характера, но в ее глазах они были серьезнее финансовой нечистоплотности, мошенничества и даже убийства. Именно по этой причине он и решил раз и навсегда покончить с капитаном Торнвальдом.

Спустя три недели, когда Торнвальд наконец прибыл, Гленвилл уже успел полностью прийти в себя после аварии. С вершины песчаного рифа, нависшего над западным краем озера, он наблюдал, как посадочная капсула капитана полиции приземлилась в двухстах ярдах от павильона. Джудит стояла под навесом веранды, рукой отгоняя пыль, взбитую тормозными соплами.

Она ни разу не высказала сомнений в серьезности его намерений в отношении Торнвальда, хотя время от времени Гленвилл замечал, как она бросала взгляд вверх, на патрульное судно, как будто прикидывала в уме, сколько еще дней понадобится Торнвальду, чтобы догнать их. Ее терпение не могло не поражать. Однажды, за неделю до прибытия Торнвальда, Гленвилл едва не вырвал у нее признание в том, верит ли она на самом деле, что он сумеет перехитрить полицейского капитана. Ирония же заключалась в том, что, возможно, она верила, но если так, то почему по-прежнему презирала его?

Кормовой люк открылся. Гленвилл встал на краю рифа во весь рост и замахал руками. Спустившись с рифа, он прыжком преодолел последние пять футов до глади озера и со всех ног бросился к посадочной капсуле.

– Торнвальд! Капитан! Как я рад вас видеть!

В открытый люк на Гленвилла посмотрело усталое лицо полицейского, взятое