Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Отлично. Просто превосходно. Почему именно сейчас? Берт всю жизнь плевать хотел на то, что правильно. Он никогда не руководствовался этими идиотскими понятиями, принимая решения, а сейчас должен был. Жестоко.

Сглотнув, он перехватил взгляд Теодоры и повел плечами, выдыхая:

– Ты стольких потеряла. Маму, брата, отца, тетю. Почему ты не воспользовалась возможностью? – Не то чтобы Берт действительно ждал ответа, но выдержал паузу. Теодора молчала. Он кивнул и закончил: – Это больно, но мы оба знаем, что все не может складываться только так, как мы хотим.

Тяжелый выдох заполнил комнату. Они молчали, казалось, целую вечность. Берт старался не думать. Стоило запустить в сознание хоть одну мысль, как внутренний голос тут же начинал выкрикивать упреки.

Тея кивнула и коснулась плеча Берта. Взгляд ее прояснился, но голос остался таким же отрешенным и надломленным:

– Хорошо. Я поняла. – Сглотнув, она поджала губы и добавила: – Просто хочу, чтобы ты знал. Если что-то понадобится, я рядом.

Берт не стал выдавливать благодарную улыбку. Только кивнул и заверил:

– Я тоже.

Теодора бросила на него последний взгляд и, помедлив, двинулась к выходу. Дверь за ней закрылась, и Берт остался наедине со своими мыслями. Он знал наверняка, что долго упиваться горем в одиночестве ему не позволят – слишком много важных дел, которые нужно закончить, – поэтому не собирался терять ни минуты.

* * *

Почти сутки адских мыслей и нескончаемой тревоги. Внутренних упреков и болезненных воспоминаний. Задушенных всхлипов в подушку и провалов в дрему, потому что полноценный сон запускает перед глазами обрывки кровавых сцен.

Эрик пытался поддержать меня изо всех сил, хотя поддержка нужна и ему, но он не мог просто сесть со мной в комнате и утешать. Слишком много всего нужно подготовить. Он остался на ночь и заходил при каждой подвернувшейся возможности. Это меня отправили отдыхать, а всем остальным пришлось переживать утрату за работой.

Я не смогла заставить себя даже предложить помощь. Все равно от меня не было бы никакого толку. Лучшее, что я могла сделать, – приложить все усилия, чтобы прийти в себя. Я не имею права облажаться и не вытащить эту чертову Книгу, когда столькие рискуют жизнью, чтобы выиграть мне время.

Не скажу, что я действительно справилась, но теперь хотя бы из рук все перестало валиться.

Сейчас время на сборы вышло. Придется довольствоваться тем, что есть.

В гостиной уже никого нет, кроме Эрика, Берта и Марка. Эрик и Берт сидят рядом, сверля взглядом часы – последние отведенные минуты перед началом хочется провести вместе, – а Марк музы знает что тут забыл. Он стоит возле окна, всматриваясь в улицу, и хотя бы ничего не говорит. Я и на это не рассчитывала.

Минутная стрелка добирается до двенадцати, отнимая у нас последние мгновения. Эрик встает, и моя ладонь выскальзывает из его руки. Берт тоже поднимается, а я тут же вскакиваю на ноги, вцепившись в запястье Эрика.

Он оборачивается ко мне и, наклонившись, обхватывает ладонями мои щеки. Медовый взгляд медленно скользит по моему лицу, и Эрик тихо, почти одними губами, просит:

– Вернись, пожалуйста, Тея. Что бы ни случилось, главное – вернись.

Нельзя отказать, когда тебя просят таким голосом – осипшим, низким, пропитанным волнением и мрачными нотками. Я не могу обещать ничего подобного, но киваю, тут же сжав его запястья.

– Дождись меня. Не вздумай умереть. – Последнее слово зависает в комнате тяжелым давящим облаком.

Я сглатываю, всматриваясь в лицо Эрика, и требовательно наклоняю голову. Почему он молчит? Музы, если он сейчас скажет, что не может обещать, я никуда его не отпущу.

Эрик дергает уголком рта и, усмехнувшись, роняет подбородок на грудь, отзываясь:

– Как прикажете.

Облегченно выдохнув, я поворачиваюсь к Берту, когда Эрик меня выпускает, и бросаю:

– Тебя это тоже касается.

Берт не улыбается, но я и не жду от него ничего такого. Он салютует двумя пальцами и быстро кивает. Наши взгляды пересекаются всего на пару мгновений, но этого хватает, чтобы пообещать друг другу приложить все усилия, чтобы встретиться снова.

Я не представляю, как Берту дается это обещание. Я бы вполне поняла, если бы он сдался и отказался бороться за жизнь.

Пока я смотрю на Берта, Эрик перехватывает мою руку и разжимает мне пальцы. В ладонь ложится что-то узкое и холодное. Я опускаю голову и стискиваю рукоятку кинжала, но тут же качаю головой:

– Не думаю, что в этом есть смысл. – Строгий взгляд Эрика заставляет выпалить оправдания: – Зачем тащить с собой оружие, если оно все равно не навредит никому из Библиотеки?

Эрик сжимает мои пальцы, заставляя обхватить рукоятку, и бросает короткий взгляд в сторону окна.

– Мало ли, вдруг понадобится для кого-то другого. – Приподняв брови, он пожимает плечами. – Рубить головы я тебе не предлагаю, но воткнуть в шею точно сможешь. Да применений много, разберешься.

Тяжело сглотнув, я перевожу взгляд на Марка. Я тоже не до конца доверяю ему, но мы уже все решили. Едва ли я смогу дотянуться до него, чтобы использовать кинжал, если что-то пойдет не так. Магия куда эффективнее любого оружия, когда у противника нет иммунитета.

– Как мило, – фыркает Марк, повернувшись к нам. – Могли бы обсуждать планы моего убийства, когда меня нет рядом.

Эрик открывает рот, чтобы огрызнуться, но я перехватываю его руку и качаю головой. Незачем препираться сейчас. Совсем не время. Я послушно засовываю кинжал за пояс, и Эрик удовлетворенно кивает. Он смотрит на меня еще с минуту, а потом мягко произносит, двинувшись к двери:

– Пора идти.

Я ничего не могу с собой сделать. Вцепляюсь в его рукав, комкая ткань толстовки, чтобы хотя бы на пару мгновений оттянуть момент, когда они уйдут.

Эрик оборачивается. Его взгляд проскальзывает по моему лицу, а потом он порывисто шагает на меня и наклоняется. Когда его губы врезаются в мои, сердце захлебывается безумным ритмом. Я вскидываю руки, обнимая Эрика за шею, и прижимаюсь ближе, а он обхватывает мою талию, приподнимая над полом.

Быстрый рваный поцелуй, пропитанный горечью и обещаниями, которые никто из нас не вправе давать. Я бы цеплялась за него бесконечно, застыла в этом мгновении и никогда бы больше не двигалась, но вежливое покашливание у окна все портит.

Слава музам, Эрик не отрывается сразу же. Еще пара секунд, которые отложатся в памяти, и напоследок он оставляет невесомый поцелуй на моей щеке, а потом быстро разворачивается и выходит в коридор. Я сверлю взглядом дверь, пока внутренности сводит и тоска сжимает легкие, мешая дышать.