Великая Библиотека - Анастасия Шелест

испытывать удачу и привлекать к себе внимание. Одним музам известно, как библиотекари обнаруживают нарушителей. Вполне возможно, что они уже знают, что в Библиотеку проник кто-то посторонний, и ищут нас. Или они переместились в реальность и пытаются прикончить всех, кто попадется под руку.

В горло упирается тошнотворный ком. Не хочу об этом думать. Если так, нам стоит поторопиться.

Марк словно никуда не спешит. Он все еще просто стоит, смотря на меня, и я не выдерживаю, вопросительно приподнимая брови. Я подробно пересказала ему все, что было в книге отца про нужную комнату. Даже записала дословно. Чего он тянет?

Тяжело вздохнув, Марк разводит руками и бросает:

– Просто хотел насладиться моментом наедине, птичка. Прости.

Пульсирующее внутри напряжение перебивается вспышкой раздражения. Если Марк пытается вывести меня из себя, у него прекрасно получается. Я уже открываю рот, чтобы все ему высказать, хотя больше хочется чем-нибудь треснуть, но он разворачивается и, осмотревшись, шагает вдоль книжных полок.

Не представляю, как он ориентируется. В мысли прокрадываются сомнения – ничего он не знает и идет наугад. Мы просто тратим время.

Для меня идеальные ряды книжных полок, перекрестки и бесконечные шкафы кажутся одинаковыми. Попытки запомнить дорогу проваливаются. Я не могу найти ни одного опознавательного знака. Если в прошлые разы удавалось хотя бы добраться до разбросанных книг и последствий хаоса, который мы устроили, теперь я ничего такого не вижу. Библиотекари успели прибраться.

Единственным ориентиром могут быть книги на полках, но их так много, что в памяти не откладывается ни один корешок. Все они кажутся незнакомыми. Ко мне медленно подкрадывается ужас, дыша в затылок холодом.

Мы идем наугад. Мы никогда никуда не придем. Здесь невозможно ориентироваться.

Пальцы сводит. Я засовываю руку за пояс, и металлическая прохлада рукоятки кинжала отрезвляет.

– Как ты понимаешь, куда идти? – не выдержав, шепчу я.

Марк замедляет шаг и поворачивается, а я тут же жалею, что заговорила. В изумрудных радужках мелькают насмешливые искры, и уголки рта Марка приподнимаются. Он легко передергивает плечами и закидывает набок русую челку, довольно протягивая:

– Рад, что ты спросила. – Проигнорировав, что я закатываю глаза, Марк обводит рукой книжные шкафы и все-таки раскрывает тайну. – Пока я блуждал тут в предыдущие разы, я вывел систему. Если смотреть очень внимательно, можно понять, что книги стоят рядами по дате написания. Еще они рассортированы по странам. По алфавиту. Очевидно, здесь собраны вообще все книги, которые когда-либо кто-то написал.

Я старательно всматриваюсь в корешки, но ничего знакомого все равно не нахожу. Не представляю, как Марк к этому пришел и сколько на самом деле провел тут времени, но остается только поверить на слово.

Выжидательный зеленый взгляд заставляет признаться:

– Все равно не понимаю, как это помогает.

Я не планировала давать ему дополнительные поводы для самолюбования, но выходит именно так. Марк довольно улыбается и окатывает меня снисходительным взглядом, поясняя:

– Я немного запомнил, как тут все расположено, по некоторым книгам, которые смог узнать. У меня, кстати, очень хорошая память. – Он вздыхает, уловив мое непонимание, и касается моего плеча. – Ничего, птичка, это нормально, что ты ничего тут не узнаешь.

Напряжение, закручивающееся все сильнее с каждым шагом, мешает адекватно воспринимать слова. Поморщившись, я сталкиваю с плеча ладонь Марка и сплевываю:

– Ну да, разумеется. Куда мне до тебя. Весь такой начитанный, мне за всю жизнь с тобой не сравняться.

Это все его снисходительный тон. Я бы гораздо лучше держала себя в руках, если бы он не пытался поучать.

Марк усмехается и покачивает головой, отзываясь:

– Дело не в этом. Мы сейчас предположительно в корейской литературе нулевых годов двадцатого века. Много оттуда знаешь? – Перехватив мой растерянный взгляд, он примирительно вскидывает ладони и добавляет: – Я нисколько не умаляю твоей эрудиции и не удивлюсь, если ты сейчас перечислишь с десяток лучших произведений того времени.

Щелчок по носу весомый. Я даже не пытаюсь задуматься – слишком хорошо понимаю, что едва ли в моей памяти найдется хоть одно название. Не самое популярное направление у нас.

Нахмурившись, я всматриваюсь в корешки еще усерднее, но сложные фамилии только сливаются в единое неразделимое неизвестное. Марк пожимает плечами и признается:

– Не хочу, чтобы ты обманывалась на мой счет. Я бы не назвал ни одной на твоем месте. – Свернув в очередном повороте, он добавляет: – Просто у меня было достаточно времени немножко позапоминать названия. Время тут идет намного медленнее, чем в реальности.

Стиснув компас, я отбрасываю крышечку. Не то чтобы я не верю Марку, но проверить, насколько он прав, – единственный шанс не смотреть на него и сделать вид, что я занята чем-то более важным.

Марк это прекрасно понимает и усмехается, спокойно двигаясь дальше, а я всматриваюсь в циферблат. Секундная стрелка едва ползет. Время замедлилось, хоть и не как в «Хронике объявленной смерти», но все же ощутимо. Не меньше, чем в два раза. Тогда в худшем случае у нас есть около пятидесяти минут, чтобы найти книгу и сбежать.

Поднимать голову и отрываться от компаса не хочется, и я автоматически сворачиваю за Марком в очередном книжном ряду, когда он резко дергает меня на себя. Теплая ладонь закрывает рот, и Марк вжимает меня в книжный стеллаж. Я возмущенно распахиваю глаза, но тут же сталкиваюсь с напряжением в изумрудных глазах. Марк прикладывает палец к губам и щурится, вслушиваясь в происходящее.

Я же не могу отогнать ощущение дежавю. Хочется оттолкнуть Марка, высвободиться из этого положения, чего бы это ни стоило, потому что воспоминания захлестывают и накатывают волнами. Приходится медленно выдохнуть и сморгнуть наваждение, прежде чем слух все-таки различает медленные едва слышные шаги.

Сердце тут же подпрыгивает и начинает колотиться в глотке, но уже не от неуместной близости с Марком. Мышцы сковывает страх. Я сжимаюсь, и Марк быстро поворачивается ко мне. Он хмурится и стискивает пальцы на моем плече – крошечный ободряющий жест, от которого внезапно становится действительно спокойней.

Что за чертовы шаги? По всем подсчетам в Библиотеке уже никого не должно быть. Они не могли не повестись на такую приманку – слишком заманчиво, слишком большие жертвы для нас. Разве что Библиотекарь сменила горячую ярость на холодный расчет и оставила кого-то сторожить здесь.

Это не так страшно. С одним библиотекарем мы разберемся. Убить или избавиться насовсем не сможем, но сил сдержать на какое-то время точно хватит. Да одного Марка будет вполне достаточно.

Здравое объяснение помогает успокоиться, но тут же над бесконечными длинными рядами разносится знакомый ласковый голос: