Узоры тьмы - Кэри Томас

ее рвалось на части, но не уменьшалось, а стремилось навстречу этой одинокой ноте, слегка расстроенной, но тем не менее чистой. Она сыграла еще несколько, прежде чем смогла остановиться. Нерешительные и отрывистые, вместе они тем не менее превращались в музыку. Мало-помалу они сами собой начали складываться во фразу, которую она играла когда-то, утешительную, как привычное с детства одеяло. Снова и снова. Не давая ей развалиться. Вторая рука присоединилась к первой – смелее, дерзновенней, – и вот уже из-под пальцев ее лилась мелодия. Сбросив свои путы, она взмыла ввысь и полетела, следуя за ее руками, мечущимися над клавишами, которых становилось все больше и больше, пальцы оживали на ходу, становясь все гибче и ловчее, порхая все легче и быстрей…

Ноты звучали все чище и чище, сами собой, словно по волшебству. Анна вдруг поняла, что чувствует их все: каждую ниточку, каждую мелодию, каждую песню, которые так долго томились в ее душе в ожидании своего часа и теперь все разом рвались наружу…

Она прервала игру. Ошеломленная. Оглушенная. Напуганная. На клавиши закапали слезы.

В гостиной наступила неловкая тишина, однако Анна различила в ней какой-то посторонний звук. На полу, пребывая в совершенном равновесии, кружился волчок. Потом он замедлился и с чем-то, похожим на облегчение, упал набок – отдыхать.

В тот вечер Анна оставила волчок лежать на комоде. Его цвета напоминали ей о том, что произошло, когда на краткий миг она почувствовала свою магию, как ее нити снова обретают каждая свой цвет. Словно получила возможность сделать глоток свежего воздуха после долгого пребывания под землей. Ей хотелось вновь испытать это ощущение… Как хотелось вновь почувствовать прикосновение Аттиса… Его губы на своих губах… Но могла ли она доверять своей магии? Могла ли она снова доверять самой себе?

И стоило ли отпускать на свободу то, чего она не понимала?

Анна усилием воли выбросила эту мысль из головы и перепроверила по карте местоположение прачечной самообслуживания в районе Энджел. Она нашла одну, расположенную неподалеку от одноименной станции метро и называвшуюся «Носки и грезы», что напоминало строку из письма Яги. Отстираешь свои носки и грехи от грязи…

Они с Аттисом изложили Эффи план отправиться туда завтра с утра пораньше, умолчав о некоторых событиях дня. Анна не знала, с чем им предстоит столкнуться, но была уверена, что ничего приятного их не ждет. Она все еще чувствовала внутри следы энергии Яги: они крохотными хаотическими завихрениями бурлили в крови. Она нащупала книгу сказок у кровати, надеясь, что безумие Яги может перетасовать сказки и подкинуть ей что-нибудь новенькое.

Черное перышко оказалось не там, где она его оставила, а переместилось в начало третьей сказки…

ЛЕДЯНОЙ ГРОБ

Давным-давно, когда у растений не было еще корней и они бродили по земле, жили-были король из тени и королева изо льда. Королева была прекрасна и горда и каждый день гуляла по дворцовому саду, любуясь собою в воде фонтана и спрашивая у своего отражения, кто в королевстве всех краше.

И отражение с улыбкой отвечало ей: «Ты, моя королева, с кожей изо льда и сердцем холодным, как камень, ты прекрасней всех на свете».

И была у королевы молоденькая служанка, что ухаживала за садом. И не было ей равных в умении обращаться с растениями и цветами: от ее прикосновений они росли и расцветали, а иногда даже говорили с нею.

И вот в один роковой день спросила королева у своего отражения, кто в королевстве всех краше. Пошла вода рябью, и ответило ей отражение: «Твоя юная служанка с сердцем как цветок на заре и глазами зелеными, как молодая листва, прекрасней ее никого мы не видали».

И тогда королева в ярости коснулась воды, заморозив ее и сотворив из нее ледяной клинок. И отдала она этот клинок одному из своих егерей, наказав отвести юную служанку в лес и там вырезать у нее сердце. Егерь повиновался, но, когда пришел миг, не смог сделать этого и велел девушке бежать прочь, а сам вырезал сердце у оленя и принес его королеве.

Юная служанка меж тем убежала в густую чащу. Поначалу темный лес пугал ее, такой дремучий и непроходимый, такой непохожий на тихий дворцовый сад, но потом она стала слушать деревья и травы, что росли вдоль тропки, и они нашептывали ей слова утешения, а потом привели в маленькую хижину на лесной опушке. Ее окружал заросший садик, в котором росли диковинные цветы и травы, каких она прежде никогда даже не видывала.

В хижине было чисто прибрано и уютно, в очаге булькал на огне котел, а перед ним в ряд стояли семь маленьких кроваток. Юная служанка так утомилась, что без сил упала на одну из них и уснула мертвым сном. А когда проснулась, перед ней стояли шесть маленьких человечков. Она уселась на кровати и поздоровалась с ними.

Они тоже поздоровались с ней. У всех шестерых были яркие глаза, добрые улыбки и зеленые пальцы. Потом каждый по очереди вышел вперед и представился:

– Я Уна.

– Я Вергулу.

– Я Мейтен.

– Я Фаен.

– Я Белена.

– А я Рагге.

Уна добавил:

– Наш братец Молочай отлучился по делам. Ты можешь пока жить с нами и спать в его постели, а в благодарность будешь помогать нам по дому и в саду.

Девушка согласилась, и тогда братья стали учить ее разнообразным премудростям, пока она не запомнила наизусть названия всех диковинных трав и цветов и не научилась говорить с ними и ухаживать за ними так же хорошо, как за цветами в дворцовом саду.

Королева же тем временем снова стала спрашивать фонтан в саду и пришла в ярость, когда отражение ее ответило ей в точности так же, как прежде: «Твоя юная служанка с сердцем как цветок на заре и глазами зелеными, как молодая листва, прекрасней ее никого мы не видали».

И решила тогда королева взять дело в свои руки. Срезала она в своем саду розу и, коснувшись ее, превратила ее сердце в лед. Переоделась она бедной цветочницей и отправилась на поиски служанки. В конце концов поиски привели ее к маленькой хижине на опушке лесной чащи. Увидела она девушку, которая работала в саду, и поняла, кто это.

Подошла королева к ней и протянула цветок из своего букета:

– Вот, понюхай, как сладко пахнут мои розы.

Служанка, которой жалко стало старуху-цветочницу, взяла у нее розу и, поднеся к носу, сделала глубокий вдох. И тотчас же упала замертво. Засмеялась тогда