Критическая масса - Дэниэл Суарез

построить на базе Морра. Ториевое топливо, по всей видимости, не вызывало тех же опасений по поводу ядерного оружия, что и уран, — даже несмотря на то что этого реактора хватило бы для питания полумиллиона домов на Земле. Предполагалось использовать его для питания предложенного второго масс-драйвера, MD2, потребляющего 250 мегаватт — впятеро больше энергии, чем машина Эклунда, — и запускающего на орбиту ядра массой 50 килограммов.

Базу Морра также потребовалось бы расширить, чтобы разместить десятки дополнительных харвестеров «Барсук», увеличить объёмы переработки и транспортировки реголита и так далее. Всё это потребовало бы многих месяцев работы, и Тай выступал против этой идеи как против очередного серьёзного отвлечения от строительства спасательного корабля. Это вызвало острые разногласия среди членов совета директоров Catalyst Corporation.

Джин и Чиндаркар настаивали на том, что этот ториевый ядерный реактор — и изобилие ресурсов, которые он сделал бы доступными в цислунарном пространстве, — способен создать достаточный уровень доверия между странами Земли и ЦТБ, чтобы ускорить одобрение обогащения урана, необходимого для питания реакторов спасательного корабля НТР-01, чей суперкорпус уже активно возводился на верфи.

Разрешение, которое так и не было выдано.

Тем не менее Тай в конце концов понял — по мере того как на Станцию Кларк прибывали всё новые опытные члены экипажа, — что дополнительные команды смогут справиться с работами по ториевому реактору, а поскольку второй масс-драйвер должен был войти в строй за четыре месяца до любого отлёта к Рюгу, дополнительные ресурсы могли бы помочь обеспечить завершение строительства спасательного корабля.

Тем временем солнечный энергетический спутник «Дейзи» на орбите вокруг ЕМ-Л1 стал бы не нужен после завершения строительства ториевого реактора. Был проведён ряд совещаний, чтобы решить, что с ним делать. Разумеется, на Луне нашлось бы немало мест, где мощность в 50 мегаватт оказалась бы полезной. НАСА, ЕКА и многочисленные правительства представили свои предложения. Некоторые также предлагали вывести «Дейзи» на геосинхронную орбиту и передавать энергию на наземную ректенну на Земле, помогая устранять перебои в снабжении электричеством в кризисных регионах.

Нескончаемые совещания были не по душе Таю, и он нередко ловил себя на том, что смотрит в виртуальное окно на верфь, где стальные леса окружали металлический каркас НТР-01, уже находившегося в стадии строительства. Вместо того чтобы слушать бесконечные подробности управления станцией, он мысленно представлял день запуска НТР-01.

—

Вскоре после начала глобального экономического краха на Земле Лукас Рошá связался с Таем по «срочному личному делу». Тай настороженно ответил на видеозвонок Рошá из своей каюты.

— Что случилось срочного, Лукас?

Рошá появился по каналу связи у себя в офисе в Люксембурге. — Я в порядке, спасибо, Дж. Т.

Тай вздохнул. — Извини. Там в Люксембурге всё хорошо?

— У меня? Всё нормально. Послушай… — Он пытался подобрать слова. — Я знаю, что ты отдалился от своей семьи, но мне позвонил твой зять… некий господин Винтер из Шебойгана, штат Висконсин.

— Если ему нужны двадцать тысяч или сколько там я ему должен, заплати… снова.

— Не в этом дело. Вся твоя семья, судя по всему, в отчаянном положении из-за экономического краха.

Тай пристально посмотрел на него. — Скажи Тэду, чтоб продал спортивные сувениры.

— Твоя мать тоже связалась со мной. Пытается тебя найти.

Это потрясло Тая.

— Я решил, что тебе нужно знать.

Он обдумывал эту новость. Последний разговор Тая с матерью состоялся много лет назад — по спутниковому телефону незадолго до его отправления в экспедицию на «Константин». Расстояние между ним и матерью — как физическое, так и душевное — было огромным даже тогда. — Чего она хотела?

— Твоя семья в Висконсине разорена. Юридическая фирма твоей сестры закрылась, и им грозит лишение права выкупа заложенного имущества. — Рошá развёл руками. — Мои сведения подтверждают, что им нужна помощь.

Давно позабытые чувства всколыхнулись в Тае. Мгновенное воспоминание о матери, когда он ещё был маленьким мальчиком, — она разговаривала с ним в темноте, пока они спали в машине. Отчаяние матери из-за их бездомности после исчезновения отца. И потом — безопасность, которую подарил ей Эндрю, отчим. Её неизменное разочарование в Тае — в том, что он не желал принимать мир, который она для них создала. И всё же… она снова осталась без защиты и опоры.

Тут он осознал, как глубока его рана. Её отвержение его — такого, какой он есть, — по-прежнему жгло. Тай сделал глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.

Безопасность. Он был ей это должен.

Рошá терпеливо ждал.

— Пошли ей деньги.

— Ты хочешь с ней поговорить?

После паузы Тай покачал головой. У его семьи больше не было никакого представления о том, кем он был, — если когда-либо и было. — Просто пошли деньги.

— Сколько?

— Не знаю… несколько тысяч лун.

Рошá посмотрел на него с выражением. — Это больше миллиарда долларов США. Не многовато ли, как ты думаешь?

Тай уставился на него с изумлением. — Господи. У меня есть миллиард долларов?

— Ты действительно не понимаешь, что произошло, да?

Он нетерпеливо постучал по столу. — Ладно. Пошли им столько, сколько нужно, чтобы сохранить дома и начать всё заново. Разберись с этим и назови мне сумму.

— Тебе нужно будет самому перевести им луны. Я не могу этого сделать.

— Ясно. Хорошо. Только назови мне разумную сумму. И не доверяй моему зятю её озвучивать.

— Хорошо, я свяжусь с тобой, Дж. Т.

Тай отключил связь. Следующие полчаса он провёл в своей каюте, глядя в виртуальное окно на прямую трансляцию изображения Земли — и пытаясь разглядеть Висконсин невооружённым глазом.

Глава 43: Окно Овертона

10 ОКТЯБРЯ 2041 ГОДА

Эрика Лисовски стояла у трибуны, когда загорелый бородатый миллиардер сэр Томас Мортен подошёл к микрофону. На нём был белый костюм с розовой рубашкой, расстёгнутой у горла, а длинные седые волосы развевались в тропическом бризе. Здесь, на острове Балисо, стоял приятный солнечный день. Летний зной и влажность (и сезон ураганов) уже миновали в Карибском море, однако следы разрушений были видны повсюду: большинство пальм либо лишились своих листьев, либо были сломаны у основания, оставив лишь зазубренные пни.

Бывший Большой дом Натана Джойса возвышался позади трибуны Мортена — его фасад был изуродован штормовыми ветрами, но устоял. На его фоне горы деревянных обломков — остатки десятков гостевых бунгало, сровненных с бетонными фундаментами, — создавали сюрреалистичный постапокалиптический фон для столь торжественного события. Десятки