Критическая масса - Дэниэл Суарез

Тай мрачно кивнул. — Сегодня трудно заставить людей во что-либо верить. По крайней мере, в хорошее.

— Да, наш аппарат осмысления реальности, похоже, сломан. — Он пристально посмотрел на Тая. — Как вы оцениваете наши шансы, мистер Тай?

— На что?

— На то, чтобы не уничтожить самих себя.

— Честно? Невысоко, если нам нужно всеобщее согласие.

— Надеюсь, вы не предлагаете драконовских мер.

— Нет, и я не думаю, что они помогут.

— Хм. Похоже, наш вид и впрямь достиг точки перегиба. Те, кто верит, что человечество не может исчезнуть — что мы устоим вопреки климатическим потрясениям… Что ж, у меня есть летопись окаменелостей, которую я готов им показать. — Хансен поморщился. — В каком-то смысле я завидую своим предшественникам. Богачам нескольких веков назад не приходилось противостоять концу цивилизации. Они могли просто наслаждаться своими деньгами. Мне же нужно попытаться купить своим внукам будущее, и, подозреваю, обойдётся это недёшево.

— Если наш разговор будет таким мрачным, Мариус, нам стоит выпить чего-нибудь покрепче.

Хансен засмеялся. — Я бы не приехал, если бы не видел надежды. Меня и в самом деле очень вдохновил Натан Джойс.

По выражению лица Тая, должно быть, что-то проскользнуло, потому что Хансен спросил: — Вы не были его поклонником?

Тай тщательно подбирал слова. — Скажем так: Натан был человеком, который верил в то, что говорил, в момент, когда это говорил. Я первым признáю, что у него было видение, но он был ещё и первостатейным мерзавцем.

— Несомненно. И всё же, чтобы менять мир, нужны люди с подобными чертами. Тем не менее я рад, что вкладываю деньги в вашу версию Catalyst Corporation, а не в его.

— За это стоит выпить. — Тай сделал глоток шампанского.

— Знаете, я всю жизнь развивал бизнесы, которые оттягивают инвестиции от ископаемого топлива и углеёмких производств. Я финансировал строительство миллионов квадратных метров солнечных батарей на трёх континентах. Тысячи ветряных турбин. Геотермальные и термофотовольтаические электростанции. Большинство из них прибыльны. Но могу я открыть вам секрет?

— Пожалуйста.

— Этого не хватит, чтобы нас спасти. Даже руины, оставшиеся от обанкротившихся компаний нефтяной и газовой отрасли, продолжают загрязнять среду. В мире насчитывается двадцать девять миллионов брошенных, незаглушённых нефтяных и газовых скважин — каждая выбрасывает в атмосферу столько же, сколько полторы тысячи автомобилей. Чтобы их заглушить, потребуются триллионы и десятилетия.

Тай был ошеломлён этой новостью.

— Однако даже если бы мы сегодня сократили выбросы углерода до нуля — а мы очень далеки от этого, — количество CO₂, уже накопленного в атмосфере, будет разогревать Землю ещё сто лет и дольше. Это уже «запечено», как говорят у вас, американцев. А теперь лесные пожары в Сибири, на западе США и в Канаде выбрасывают в атмосферу ещё миллиарды тонн углерода. Засухи опустошают сельское хозяйство. Тропические болезни, вроде лихорадки денге, распространяются на Британских островах. И всё это заставило наиболее реакционную часть общества наконец признать, что антропогенное изменение климата реально.

— Лучше поздно, чем никогда.

Хансен посмотрел на Тая. — Это всегда было господствующим мнением, но я боюсь, что оно может превратиться в оправдание геноцида. Мы уже видим, как страны по всему миру полны решимости отстаивать свою долю того, что теперь явно сжимающегося пирога.

Тай обдумал это.

— Поэтому я пришёл к пониманию, что аргументы о «нулевом росте» или о спартанском образе жизни не смогут никого убедить. Почти 3,5 миллиарда человек уже живут на грани прожиточного минимума. Можем ли мы этически говорить им, что они должны оставаться в нищете — что они не могут развивать собственную экономику и надеяться на лучшее будущее для своих детей?

— Нет, то, что вы и ваши коллеги делаете там, в космосе, — это лучшая надежда человечества на пригодное для жизни будущее, мистер Тай. Только так мы сможем получить ресурсы и энергию, необходимые для спасения цивилизации, пока не стало слишком поздно. Вот почему я вкладываю в вас деньги, и вот почему вы обязаны добиться успеха.

Тай увидел в глазах Хансена искреннюю убеждённость и вдруг ощутил стыд за собственные заботы. Да, у него рак, и двое его ближайших друзей застряли в открытом космосе — правда, во многом по собственной склонности к риску, — но всё это едва ли тянуло на атом страдания в сравнении с тем, что, возможно, ждёт человечество в будущем.

И Тай решил: он будет идти вперёд, пока дышит. Это был лучший способ, который он мог придумать, чтобы отдать дань памяти тем, кто уже умер вместо него.

Глава 3: Взлёт

18 АВГУСТА 2038 ГОДА

Прия Чиндаркар стояла на тротуаре перед офисом Catalyst в предрассветных сумерках. В этот час движение на авеню Джона Ф. Кеннеди было минимальным, и она могла любоваться широким открытым небом в относительном спокойствии. Она ещё не полностью реакклиматизировалась к Земле, и потому атмосфера над головой по-прежнему казалась ей волшебной — и успокаивающей. Вечные предки вырабатывали в ней способность жить именно в этой среде, и она закрыла глаза, чтобы вдохнуть полной грудью прохладный утренний воздух, напоенный запахом жизни. Планета Земля была домом.

В тот же миг одна лишь мысль о возвращении в пустоту открытого космоса вызвала щемящее чувство страха — которое она тут же подавила. Её время в космосе ещё не закончилось.

Приняв это решение, Чиндаркар открыла глаза и увидела, как компактный электромобиль остановился у бордюра. Из пассажирского сиденья Севастьян Яковлев перегнулся вперёд и обменялся страстным поцелуем с молодой женщиной за рулём.

Джин Хан встал рядом с Чиндаркар. — Вижу, он уже обзавёлся подругой из Люксембурга.

— Он всегда так.

Джин закинул рюкзак на плечо и, как обычно, был одет в аккуратный деловой casual. Он демонстративно взглянул на смарт-часы с нетерпением.

Спустя несколько мгновений Як вышел из машины и помахал рукой вслед уезжавшей женщине, затем направился к Джину и Чиндаркар, стоявшим рядом с чёрным внедорожником. Он широко улыбнулся. — Доброе утро.

Джин произнёс: — Ты опоздал.

Як проверил время. — Всего на пять минут. — Он огляделся. — И Дж. Т. я что-то не вижу. Так что разницы никакой.

Чиндаркар взглянула на свои часы. — Он прав, Хан.

Джин повернулся к ней. — Дж. Т. ответил на твоё сообщение?

Она покачала головой.

Они ждали ещё десять минут; Джин мерил шагами тротуар.

Потом Як указал на автобус, показавшийся вдали по бульвару.