Критическая масса - Дэниэл Суарез

class="p">Пожилой мужчина не отступил. — Мы оформим специальную визу и не будем ставить штамп в паспорт. — Он несколько мгновений смотрел на Лисовски. — Вы думаете, вам удастся организовать такую личную встречу с нашими горняками-астероидчиками, доктор?

Лисовски кивнула. — Я постараюсь.

— Если вы хотите избежать тюрьмы, вам придётся не просто стараться.

Лисовски подняла со стола соглашение о признании вины. — Для этого мне потребуются моя прежняя должность и полномочия действовать так, как я действовала раньше. — Она встретила его взгляд.

Помолчав мгновение, старик вздохнул. — Хорошо. Просто сделайте это.

После этого она скомкала соглашение о признании вины и швырнула его в сторону мужчины в угольно-сером костюме. Затем Лисовски подхватила свои вещи и направилась к двери.

Глава 2: Прогноз

10 АВГУСТА 2038 ГОДА

Джеймс Тай сидел в кабинете для медицинских осмотров, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. С тех пор как он вернулся из космоса, ему казалось, что вся Солнечная система — один большой тикающий хронометр, а он безнадёжно отстаёт от расписания.

Оглядевшись вокруг, он вдруг вспомнил медицинский отсек Исабель Абарки на борту астероидного горнодобывающего корабля «Константин». Тот был куда компактнее этого смотрового кабинета. Плотно набит оборудованием. Тай вспомнил характерный запах и звуки «Константина», и в душе поднялись острые воспоминания.

Исабель и Адедайо Адиса теперь застряли вдвоём, в десятках миллионов километров от Земли — скоро уже в сотнях миллионов, — и так будет до тех пор, пока астероид Рюгу не завершит очередной виток. Сколько бы усилий ни прикладывали люди, спасение раньше этого срока было невозможно, а между тем предстояло преодолеть бесчисленные препятствия, прежде чем появится хоть малейший шанс выйти на рандеву с астероидом. Будут ли они вообще живы к тому времени, когда Тай и его партнёры смогут добраться до них? Живы ли они вообще сейчас?

Этот вопрос был сейчас выше его сил. Поэтому он встал и посмотрел в окно на горизонт Люксембург-Сити, где Лукас Рошá основал их компанию. Вся коммерческая космическая отрасль, казалось, открыла здесь, в Люксембурге, свои офисы — по юридическим, или политическим, или налоговым соображениям. Тай не помнил, по каким именно. Может быть, по всем сразу. Сотрудники вспомогательного персонала Catalyst сняли для него стерильную корпоративную квартиру в нескольких кварталах от их штаб-квартиры, и впервые в жизни у него появился настоящий почтовый адрес. Столько лет Тай провёл в спелеологических экспедициях, а потом в дальнем космосе, что едва умел жить как обычный человек. Вместо этого его снедало нетерпение: снова снарядиться и вернуться в космос. Вопрос был лишь в том, как этого добиться.

Раздался тихий стук в дверь, и вошёл врач в белом халате — очкастый, аккуратный мужчина европейской внешности. Под мышкой он держал папку и кивнул в знак приветствия. — Добрый день, господин Тиг. — Он говорил по-английски с лёгким французским акцентом.

— Произносится «Тай».

— Прошу прощения. — Врач сделал пометку в папке.

Тай снова сел.

Врач устроился на высоком табурете. — Я попросил вас прийти, чтобы мы могли лично обсудить результаты анализов. Вы приехали сегодня на машине?

Тай покачал головой. — Нет. А почему вы спрашиваете? Мы снова будем делать биопсию?

— Нет, нет. — Врач положил руку на папку. — Должен сообщить вам, что результаты лабораторных исследований оказались положительными. Образование в вашей печени — злокачественная неоплазия, очень серьёзный рак.

Услышав эту новость, Тай почувствовал прежде всего разочарование. По всей видимости, накопленное облучение в дальнем космосе наконец дало о себе знать. Он вспомнил разговор, состоявшийся много лет назад с одним из вербовщиков Джойса на острове Вознесения, — о том, почему они предпочитают кандидатов в горняки-астероидчики в возрасте тридцати-сорока лет: Большинство из вас умрёт от старости, так и не дождавшись серьёзного онкологического заболевания.

Снова не угадали.

— Мы пока не знаем, распространился ли он, и для выяснения этого потребуются дополнительные обследования. Однако важно, чтобы вы понимали: рак такого типа, выявленный на данной стадии, не обязательно смертелен. — Онколог посмотрел Таю в глаза. — При строгом курсе химио- и лучевой терапии велика вероятность его сдержать. Возможно, добиться полной ремиссии.

Тай кивнул. Он чувствовал странную отстранённость — почти как будто наблюдал происходящее по телевизору.

— Вы понимаете, что я вам говорю, господин Тай?

— Да. Вы говорите, что мне необходимо пройти химиотерапию.

— Верно. То, что мы называем неоадъювантной терапией, — чтобы подготовить вас к последующему лучевому лечению. Идея в том, чтобы сначала уменьшить опухоль.

— Сколько будет длиться химиотерапия?

Врач начал что-то записывать в папку. — Я хочу начать с ежемесячного цикла из двух сеансов химиотерапии раз в две недели и, в зависимости от результатов, предварительно планирую приступить к лучевому лечению через два месяца.

Тай поморщился. — Я не знаю, где буду через два месяца.

— Советую вам освободить расписание.

— А каковы побочные эффекты химиотерапии?

— Наиболее распространённые — усталость, рвота, выпадение волос, образование синяков, потеря аппетита. Однако иногда побочные эффекты могут быть более тяжёлыми — в таком случае мы скорректируем препараты. Вам определённо следует подумать о сокращении рабочего графика или, если возможно, о взятии отпуска по болезни.

Тай уже качал головой. — Не могу. Мне нужно ездить в командировки по работе.

— Поездки — очень плохая идея. Химиотерапия подавляет иммунную систему, делая вас уязвимым к вирусам и инфекциям.

— Но мне нужно работать.

— Господин Тай, всё ваше внимание должно быть сосредоточено на выздоровлении. Разве ваша работа важнее вашей жизни?

Тай думал о Джин Хане и Прие Чиндаркар, которые будут пытаться финансировать и организовать спасательную миссию в дальний космос в течение следующих четырёх лет без него — так, чтобы успеть к следующему близкому подходу Рюгу к Земле. Он был обязан жизнью Адисе и Абарке. Сколько раз каждый из них спасал его? Ближайшие несколько месяцев будут решающими. Важнее ли его работа, чем его жизнь? — В каком-то смысле да. Важнее.

Врач выглядел растерянным. — Возможно, вам так кажется, но я сомневаюсь, что дело обстоит именно так.

— Я не могу быть выведен из строя прямо сейчас.

— При интенсивном курсе химиотерапии мы можем уменьшить размер опухоли и дать разумный шанс на ремиссию с помощью лучевой терапии.

— И как долго я буду выбит из колеи?

— Шесть месяцев. Может быть, год. Однако вы, скорее всего, выживете.

— Но без гарантий.

— Гарантий не бывает никогда. Все виды