Воздушная кавалерия. Том 2 - Джек из тени

Ровно в назначенное время я стоял перед дверью оружейной комнаты. Это был приземистый кирпичный сарай, притулившийся к одной из казарм. Дверь, обитая ржавым железом, была заперта на массивный висячий замок, который, казалось, был старше самого батальона.

Я постучал, изнутри донеслось недовольное кряхтение, шарканье и скрежет засова. Дверь со скрипом приоткрылась, и в щели показалось лицо. Лицо цвета несвежего студня, с заплывшими жиром глазками-буравчиками и редкими, сальными волосами, прилипшими ко лбу.

— Чего надо? — просипел обладатель лица.

— Поручик Строганов, командир третьего взвода. Я пришел для инвентаризации оружия.

Лицо скривилось в брезгливой гримасе.

— Инвентаризация? Какая еще инвентаризация? Не положено, все по описи, все на месте. Иди отсюда, офицер, не мешай служить.

Дверь начала закрываться, но моя трость, упершись в косяк, не дала ей этого сделать.

— Я повторяю, — мой голос был тихим, но в промозглой тишине он прозвучал, как щелчок затвора. — Откройте дверь. Это приказ.

Каптенармус, а это мог быть только он, на мгновение замер. В его маленьких глазках промелькнула борьба между врожденной ленью и страхом перед офицерскими погонами. Страх победил, с громким вздохом, полным вселенской скорби, он отпер засов и распахнул дверь.

— Входите, раз приказано, ваше благородие, — проскрипел он, отступая в сторону. — Только не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Я вошел внутрь и на мгновение замер. Если казарма была чистилищем, то это был один из его самых запущенных филиалов. Царство ржавчины, запустения и густого, въедливого запаха старой оружейной смазки, смешанного с сыростью и мышами. Тусклая лампочка под потолком едва разгоняла мрак, выхватывая из него пирамиды с винтовками, штабеля ящиков с патронами, покрытых плесенью, и горы какого-то тряпья в углу.

— Впечатляет, — пробормотал я.

— А то! — с гордостью отозвался каптенармус. — Порядок у меня. Все учтено.

Я подошел к ближайшей пирамиде. Взял в руки первую попавшуюся винтовку. Холодный, шершавый металл неприятно лег в ладонь. Я передернул затвор, он прошел с таким скрежетом, словно внутри него был не механизм, а горсть песка.

— Алиса, полный анализ.

— Уже, командир. Структурная усталость металла затворной группы. Микротрещины, вероятность разрыва гильзы при выстреле семнадцать процентов. Вероятность заклинивания после первого выстрела тридцать восемь. Ствол… о, мамочки.

Я поднес винтовку к свету и заглянул в ствол. Вместо четких нарезов я увидел нечто, похожее на лунный пейзаж.

— Ствол похож на стиральную доску, — пробормотал я.

— Износ нарезов восемьдесят два процента, — подтвердила Алиса. — Пуля будет не лететь, а кувыркаться. Точность стрельбы на дистанции сто метров сравнима с броском камня. Эту винтовку нужно было списать еще во время прошлой войны. С японцами, в прошлом веке.

Я молча поставил винтовку на место. Взял вторую, третью, картина была та же. Убитый в ноль оружейный хлам, который годился только на то, чтобы пугать ворон.

В этот момент за спиной скрипнула дверь. Я обернулся, на пороге стоял сержант Матвеев. Он пришел, это уже было маленькой победой. Он молча вошел, закрыл за собой дверь и встал у стены, скрестив руки на груди. Он не задавал вопросов, он просто смотрел.

— Ну что, насмотрелись, ваше благородие? — съехидничал каптенармус. — Оружие как оружие, Стреляет и ладно. Солдату большего и не надо.

— Это не оружие, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от Матвеева. — Это гарантированная смерть для того, кто попытается из него выстрелить в бою. И я хочу знать, почему мой взвод вооружен этим металлоломом.

Каптенармус насупился.

— Что выдали, тем и вооружены, другого нет.

— Врешь, — так же тихо сказал я.

Я медленно пошел вдоль стены, мимо ящиков с патронами. Моя трость мерно отстукивала ритм по грязному бетонному полу. Я остановился у самого дальнего штабеля, в самом темном углу. Ящики здесь были новее, и на них не было такого толстого слоя пыли.

— Что в этих ящиках? — спросил я, не оборачиваясь.

— Тряпье, — не моргнув глазом, ответил каптенармус. — Ветошь для чистки.

— Открой.

— Да чего там смотреть…

— Я сказал, открой.

Мой голос не повысился ни на децибел, но что-то в нем заставило каптенармуса поежиться. Он нехотя подошел, взял со стола ломик и с видимым усилием поддел крышку верхнего ящика. Крышка с противным скрипом оторвалась.

Внутри, в промасленной бумаге, ровными рядами лежали самозарядные карабины, очень похожие на СВТ-40 из моего мира. Короткие, прикладистые, с отъемными магазинами. Я протянул руку и взял один. Он был тяжелее мосинки, но идеально ложился в руки. Я с лязгом оттянул затвор, ход был мягким, упругим. Никакого скрежета, никакого песка. Оружие было абсолютно новым, покрытым густым слоем консервационной смазки. Оно пахло не забвением, оно пахло боем.

— Какое интересное «тряпье», — пробормотал я, поворачиваясь к каптенармусу. Его лицо приобрело тот же оттенок, что и его волосы.

— Это… это резерв! — заблеял он. — Особый склад! Трогать не велено! Приказ самого капитана Орлова!

Я посмотрел на Матвеева. На его каменном лице впервые за все время нашего знакомства промелькнула эмоция. Удивление. Он, похоже, тоже не знал об этом сокровище.

— Значит, капитан Орлов приказал вам вооружить штрафной взвод ржавым хламом, а новое оружие держать под замком? — уточнил я.

— Ну… да! Он сказал, этим оболтусам и такое сойдет! Все равно в первом бою потеряют!

Я усмехнулся, логика аристократа. Зачем давать быдлу хорошие инструменты, все равно сломают.

Я положил карабин на ящик и подошел к каптенармусу вплотную. Он был ниже меня на голову и инстинктивно вжал голову в плечи.

— Слушай сюда, служивый, — прошипел я ему прямо в лицо. — С этой минуты приказ капитана Орлова в отношении оружия третьего взвода можешь засунуть… в общем, аннулировать. Ты меня понял?

Он судорожно закивал.

— Сейчас ты берешь двух бойцов, которых пришлет сержант Матвеев. И к вечеру все тридцать карабинов, а также револьверы из того ящика, — я ткнул тростью в соседний штабель, — должны быть вычищены от смазки, смазаны заново и находиться в пирамиде в казарме третьего взвода. Вместо этого ржавого мусора. Мусор подготовишь к списанию, если к ужину приказ не будет выполнен, я лично напишу рапорт полковнику Арсеньеву. Не о нарушении приказа, нет. О хищении и продаже казенного имущества. С подробным перечислением, сколько карабинов и револьверов ты уже успел толкнуть на черный рынок.

Его глаза стали