Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Я повернулся к дому. Мне нужно было сесть, подумать и составить план.

Потому что следующий удар графа будет сильнее. И к нему нужно было подготовиться лучше.

Я сидел за столом в своей комнате на втором этаже донжона. На столе передо мной лежали: контракт с печатью Гильдии, карта баронства с красным крестиком на шахте, перстень пироманта с магическим камнем и посох геоманта, завёрнутый в ткань. Рядом стояла кружка с горячим отваром, который принесла молчаливая служанка. Раненая рука пульсировала, но кровотечение остановилось, и лекарка — старая бабка Мила — наложила мазь из каких-то местных трав.

Я анализировал ситуацию.

Что мы имеем после боя:

— Два трупа аттестованных магов. Это скандал. Гильдия Боевых Магов не оставит это без внимания. Вопрос — чью сторону они примут? Если Графа — нам конец. Если нет — это может стать козырем.

— Контракт на моё убийство с печатью Гильдии. Формально это легальный документ. Но если подать его в королевский суд — Граф окажется в неудобном положении. Заказное убийство барона — это не междоусобица, это преступление против короны.

— Карта с отметкой эфирита. Граф знает о шахте. Значит, он не остановится.

— Магические артефакты. Перстень и посох. Я пока не знал, как их использовать, но мой дар позволял «слышать» их внутреннюю структуру. Со временем я смогу их изучить.

Что мне нужно делать:

— Увеличить производство оружия. Шести стволов недостаточно. Нужно минимум двадцать — и люди, обученные ими пользоваться.

— Наладить нормальную систему обороны. Засада — разовый приём. В следующий раз враг будет готов.

— Использовать политические рычаги. Контракт на убийство — это бумага, которая может многое изменить, если попадёт в нужные руки.

— Исследовать шахту. Эфирит — наш главный ресурс и наша главная уязвимость. Нужно понять, сколько его там и как его использовать.

Я отпил из кружки. Горький, травяной вкус. Не кофе, но сойдёт.

Дверь тихо скрипнула. Вошёл Олаф.

— Пленный устроен, — доложил он. — Ест. Молчит. Выглядит как человек, которому показали, что боги смертны.

— Потому что так и есть, — сказал я. — Завтра поговорю с ним. Возможно, он расскажет что-нибудь полезное о планах Графа.

Олаф кивнул. Помолчал. Потом сказал:

— Бурт не ложится спать. Сидит в кузне, смотрит на стволы.

— Что именно делает?

— Ничего. Просто сидит и смотрит. — Олаф усмехнулся, и его шрам сморщился. — По-моему, он пытается понять, как ему повторить то, что вы делаете с металлом. Без магии.

Я невольно улыбнулся. Бурт. Рыжий здоровяк, который две недели назад был просто сыном кузнеца. Который называл мой дар «мусорным». Который сегодня ночью хладнокровно выстрелил в человека, защищая своего барона.

— Пусть спит, — сказал я. — Завтра у нас будет много работы.

Олаф развернулся к двери, но остановился.

— Господин.

— Да?

— Тим сказал мне кое-что по дороге домой. Сказал, что когда вы приказали перевязать раненого наёмника, он сначала не понял. А потом понял. И сказал: «Наш барон — не как другие».

Я промолчал.

— Это хорошо, господин, — добавил Олаф тихо. — Потому что «как другие» — это те, кого люди боятся. А вас они уже не боятся. Они за вас.

Он вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Я остался один. За окном светало. Первые лучи солнца падали на крышу конюшни, на побитый частокол, на задний двор, где ещё стояла мишень с дырой от первого испытательного выстрела.

Десять дней назад я был мёртвым инженером с Земли. Сегодня — бароном, который убил двух магов и выиграл первое сражение в войне, которая только начинается.

Я посмотрел на свою раненую руку. На контракт с печатью Гильдии. На красный перстень, мерцающий на столе.

— Ладно, граф Черро, — сказал я тихо. — Твой ход.

За окном, за горизонтом, в большом мире, о котором я пока знал так мало, что-то менялось. Шестеро крестьян с железными трубками доказали, что магов можно убивать. Пока об этом знали только мы.

Но слухи — штука быстрая.

Особенно — плохие слухи для тех, кто привык считать себя бессмертным.

Глава 5:

Цена информации

Крис не хотел разговаривать. Это было понятно.

Парню было лет двадцать пять. Худое лицо с россыпью застарелых шрамов — не боевых, а бытовых: обожжённая скула, рассечённая бровь, след от ожога верёвкой на шее. Биография, написанная на коже. Бывший батрак, ставший наёмником, потому что меч кормит лучше, чем плуг. Таких в каждом трактире Аркена — десятки.

Он сидел на каменном полу подвала, прислонившись спиной к стене. Раненая нога — пуля прошла навылет через мякоть бедра, не задев кость — была перевязана чистой тканью. Рядом стояли кувшин с водой и миска с кашей. И то, и другое — нетронуто.

Я спустился к нему утром одиннадцатого дня. Рука болела, но мазь бабки Милы творила чудеса — воспаление спало, рана начала затягиваться. Не магия, обычная травяная медицина. Но работала не хуже.

— Как нога? — спросил я, садясь на перевёрнутый бочонок напротив Криса. Олаф остался у лестницы, скрестив руки на груди. Присутствие одноглазого ветерана с мечом на поясе было необходимым элементом декорации.

Крис поднял глаза. В них не было ненависти — только пустота.

— Жить буду, — ответил он хрипло.

— Хорошо. Ешь кашу, она остынет.

Он не двинулся. Молчал, рассматривая меня с выражением человека, который ждёт удара и хочет, чтобы это поскорее закончилось.

— Крис, — я наклонился вперёд, сцепив руки перед собой, — я не буду тебя пытать. Не потому что добрый. А потому что это неэффективно. Под пыткой люди говорят то, что хочет услышать палач, а не правду. Мне нужна правда.

Он моргнул. Это было не то, что он ожидал.

— Я задам вопросы. Если ты ответишь честно — ты выйдешь отсюда на своих ногах. Не в цепях, не в яме. На своих ногах. Пойдёшь, куда захочешь. Можешь вернуться к Графу, можешь уйти на запад, можешь остаться здесь — мне нужны люди.

— Остаться? — Крис посмотрел на меня, как на сумасшедшего. — У вас? После того, что случилось?

— Именно после того, что случилось, — кивнул я. — Ты видел, что мы сделали. Ты знаешь, что это работает. Тебе решать, на какой стороне стоять — на стороне тех, кто платит и бросает, или на стороне тех, кто строит.

Пауза. Длинная, тяжёлая. Крис смотрел в пол. Потом — на свои руки. Потом — на кашу.

— Что вы хотите знать? — тихо спросил он.

Следующий час был одним из самых