Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Да, — сказал я. — Он уже не враг. Он раненый человек. Мы не добиваем раненых.

— Но, господин... они бы нас не пожалели, — пробормотал Тим. В его голосе звучала не жестокость, а растерянность. Для крестьянина, привыкшего к звериной жестокости войн между феодалами, милосердие к врагу было чем-то непонятным.

— Именно поэтому мы — не они, — ответил я. — Перевяжите его. Он может пригодиться. И, кроме того, — я посмотрел Тиму в глаза, — если мы начнём резать раненых, мы ничем не будем отличаться от тех, с кем сражаемся. А я не для того создавал это оружие.

Тим помолчал. Потом кивнул — медленно, но твёрдо.

— Понял, господин.

Мы спустились в ущелье через двадцать минут, когда стало ясно, что никто не возвращается. Бурт и Тим уже суетились внизу — собирали оружие, обшаривали тела. Дорн, хромая, перевязывал раненого наёмника. Тот был в сознании, но молчал — смотрел на нас расширенными от ужаса глазами.

Я подошёл к телу пироманта.

Маг лежал на спине, раскинув руки. Красный плащ потемнел от крови. Лицо было молодым — лет тридцать, не больше. Ухоженная бородка, тонкие черты, аристократические руки с длинными пальцами. На указательном — перстень с красным камнем, мерцающим даже сейчас, на мертвеце. Артефакт.

Я осторожно снял перстень. Мой дар уловил слабую вибрацию внутри камня — концентрированный эфир, заключённый в кристаллическую структуру. Усилитель огненной магии, вероятно. Бесполезный для меня в прямом назначении, но как источник информации о магических артефактах — бесценен.

В поясной сумке пироманта обнаружился кожаный свёрток. Я развернул его. Внутри — пергамент с печатью Гильдии Боевых Магов. Контракт. Я прочитал его при свете факела, который принёс Бурт.

Формулировка была сухой и деловой: «Устранение барона Арморна ди Валье и установление контроля над баронством Валье в интересах заказчика, графа Маурицио Черро. Оплата — 200 золотых корон при подтверждении результата. Срок — до конца текущей луны».

Двести золотых корон. Я порылся в памяти Арморна. Корова стоила две короны. Добротный дом — десять. Двести корон — целое состояние для мелкого дворянина. Но для графа — расходы на неделю.

Я аккуратно свернул контракт и убрал его в карман. Этот документ — доказательство. Если когда-нибудь дело дойдёт до суда или до королевского трибунала, контракт на убийство с печатью Гильдии — тяжёлый аргумент.

— Олаф, — позвал я. — Подойди.

Ветеран, обшаривавший тело геоманта, поднялся и подошёл.

— Что у тебя?

— Посох, — он кивнул на длинный серый шест, лежавший рядом с мёртвым магом. — Магический. Камень на навершии ещё светится.

— Не трогай его голыми руками. Заверни в ткань. Ещё что?

— Деньги. Мешочек с серебром. Карта.

— Карта?

Олаф протянул мне сложенный лист плотной бумаги. Я развернул его. Карта баронства Валье. Подробная, с нанесёнными ориентирами. Усадьба, деревня, дороги, ручьи. И — я сощурился — старая шахта. Отмеченная красным крестиком.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Красный крестик. Граф знал. Не просто хотел захватить земли — он точно знал, что в шахте есть эфирит. Знал местоположение. Вероятно, знал и примерный объём. Именно поэтому он не жалел денег на наёмников и магов. Двести золотых корон — ничто по сравнению с пластом редчайшего минерала.

— Олаф, — сказал я тихо. — Эта карта — важнее всего остального. Она подтверждает то, что мы и так подозревали. Граф не просто хочет расширить владения. Он хочет нашу шахту.

Олаф заглянул в карту, посмотрел на крестик. Его единственный глаз блеснул.

— Вот дерьмо, — пробормотал он.

— Именно, — согласился я. — Это значит, что он не остановится. Два мёртвых наёмных мага — для него потеря, но не катастрофа. Он пришлёт ещё. Больше людей. Более сильных магов. Потому что ставки слишком высоки.

— И что нам делать?

Я посмотрел на тела на дороге. На своих людей, суетящихся в лунном свете. На раненую руку, которая пульсировала болью.

— Масштабироваться, — сказал я.

Олаф поднял бровь.

— Что делать?

— Увеличивать производство. Шесть стволов — это было хорошо для засады. Но нам нужно больше. Нам нужно двадцать. Тридцать. И нам нужны люди, которые умеют стрелять.

Я кивнул в сторону Бурта, который как раз вытаскивал из седельной сумки мешок с припасами.

— Бурт должен научиться делать стволы сам, без моей магии. Это будет медленнее, качество будет хуже, но если мы сделаем хороший шаблон и научим его правильной технологии сварки...

— А ваш дар?

— Мой дар нужен для другого, — я посмотрел на перстень пироманта, лежавший у меня в ладони. Красный камень тускло мерцал. — Для вещей, которые невозможно сделать грубой силой. Для точности. Для пороха. Для... — я помолчал, подбирая слова, — для следующего поколения оружия.

Олаф долго смотрел на меня. Потом покачал головой.

— Знаете, господин... Я двадцать лет воевал. Видел много сражений. Но никогда не видел, чтобы шестеро крестьян разбили отряд с двумя боевыми магами. Это... неправильно. Так не должно быть.

— Так не было, — поправил я. — Теперь — будет.

Мы вернулись в усадьбу на рассвете.

Раненого наёмника — молодого парня по имени Крис, как мы узнали по дороге — привязали к лошади. Он не сопротивлялся. Был в шоке: его мир только что перевернулся. Непобедимые маги, которых он привык считать богами среди людей, лежали мёртвыми на каменистой дороге, убитые деревенскими мужиками с палками.

— Чем вы в них стреляли? — спросил он один раз, тихо, не поднимая глаз.

— Свинцом, — ответил я.

— Без магии?

— Почти.

Он замолчал и больше вопросов не задавал.

Усадьба встретила нас тишиной. Ворота были закрыты. Я постучал условным стуком — три удара, пауза, два. Открыли не сразу — женщины и старики, оставшиеся внутри, всю ночь не спали, ожидая худшего.

Когда ворота распахнулись и они увидели нас — живых, с трофейным оружием, с пленным, — произошло что-то, чего я не ожидал.

Молчание. Долгое, тяжёлое молчание. Потом — старая Рута, жена покойного мельника, подошла ко мне, посмотрела снизу вверх (я в теле Арморна был высоким) и молча поклонилась. Не как крестьянка барону — а как человек человеку, который вернул ей надежду.

За ней поклонились остальные. Без слов. Без фанфар. Просто — поклон.

Я не заслужил этого. Не ещё. Мы выиграли стычку, а не войну. Граф Черро жив, его ресурсы огромны, а мы — шестеро мужиков с железными трубками и горсткой пороха. Но для этих людей, проживших всю жизнь в тени магов и феодалов, сам факт того, что их барон вышел, сразился с магами и вернулся живым, — был чудом.

— Отставить поклоны, — сказал я. — Некогда кланяться. Бурт, разгрузи трофеи. Олаф, определи пленного в подвал — дай