Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Оставалось самое сложное. Найти тех, кто не побоится из них выстрелить.

На следующее утро внутренний двор усадьбы Валье напоминал смесь ярмарки и плаца для новобранцев. Олаф, мой суровый одноглазый дядя, по моему приказу отобрал четверых самых крепких и смышленых парней из деревни. Вместе со мной и Буртом нас было шестеро. Идеальный расчет для шести стволов.

Крестьяне жались друг к другу, с опаской поглядывая на грубые деревянные столы, на которых покоились наши творения. Металлические трубки, закрепленные на тяжелых деревянных ложах при помощи железных колец. Ни спусковых крючков, ни кремневых замков — на такие тонкие механизмы у нас просто не было времени. Фитильное воспламенение. Грубо, ненадежно под дождем, но безотказно в сухую погоду.

— Слушайте меня внимательно, — я вышел вперед. Мой голос разнесся над двором, и крестьяне вытянулись по струнке. Они привыкли подчиняться барону, но сейчас они смотрели на меня не как на господина, а как на сумасшедшего колдуна, который ковырялся в навозе, а теперь выдал им странные дубинки.

— То, что лежит перед вами, называется аркебуза, — я взял одно из ружей в руки, ощущая его приятную тяжесть. — Это не магия. Это физика и механика. Инструмент. Такой же, как плуг или топор.

Один из парней, кучерявый Тим, нервно сглотнул.

— Господин... мы же против магов пойдем? Олаф сказал, сам граф Черро прислал аттестованных... Они нас сожгут, господин. Человек супротив мага — что сухая ветка против костра.

Я мысленно вздохнул. Страх. Глубокий, вбитый поколениями животный ужас перед теми, кто мог щелчком пальцев вызвать огонь. С этим страхом мне предстояло бороться в первую очередь.

— Маги истекают кровью точно так же, как и мы с вами, Тим, — спокойно ответил я. — У них нет железной кожи. Их кости ломаются. Если им пробить голову, они умирают.

Я подошел к столу, взял заранее отмеренную деревянную мерку с черным порошком маго-пороха.

— Смотрите и запоминайте. Жизнь каждого из вас теперь зависит от того, насколько точно вы повторите то, что я сейчас покажу.

Я начал демонстрацию. Медленно, с комментариями.

— Засыпаем порох в ствол. Вот так. Не просыпаем мимо. Берем шомпол... Бурт, покажи шомпол.

Бурт, уже знакомый с процедурой, гордо поднял деревянную палочку с металлическим наконечником.

— Пыж. Кусок льняной тряпки. Забиваем его внутрь. Плотно, но без фанатизма, чтобы не сплющить порох в камень. Затем — пуля.

Я поднял свинцовый шарик. Мы отлили их около сотни, переплавив старые наконечники стрел и обрезки свинцовых труб из подвалов усадьбы.

— Пуля катится по стволу. Сверху еще один пыж, чтобы она не выкатилась, если вы опустите ствол вниз. Прибиваем шомполом. Теперь — полка. Насыпаем немного пороха сюда, к запальному отверстию.

Я поднял тлеющий фитиль — кусок веревки, пропитанный селитрой.

— Это — ваша смерть для врага.

Я повернулся к мишени. Олаф соорудил ее из двух старых рыцарских кирас, надетых на толстое бревно, метрах в сорока от нас. Между кирасами и бревном мы проложили мешок с песком — имитация плоти и поддоспешника. Местные доспехи были хороши против стрел и мечей. Но против физики они были бессильны.

Я прижал приклад к плечу. У самодельных лож была плохая эргономика, отдача обещала быть болезненной.

— Упор в плечо. Крепко. Иначе вывихнет сустав. Целиться вот по этой мушке на стволе.

Я поднес фитиль к затравочному отверстию.

Крестьяне инстинктивно подались назад.

Вспышка. Оглушительный, рвущий барабанные перепонки грохот разорвал тишину усадьбы. Облако густого, едкого сизого дыма окутало меня. Отдача ударила в плечо, как кувалда, но я устоял, лишь слегка поморщившись.

Дым рассеялся. Я опустил аркебузу и кивнул Олафу.

Старый наемник молча подошел к мишени. Он ковырнул пальцем отверстие в первой кирасе.

— Навылет, — хрипло крикнул он. — Обе пластины. Песок пробило. Пуля застряла глубоко в бревне.

Крестьяне ахнули. Тим побледнел еще сильнее, но теперь в его глазах появился проблеск понимания. Магия магией, но дыра в стальной кирасе толщиной в палец была аргументом, который не требовал перевода на язык крестьян.

— Вот что делает этот инструмент, — я положил аркебузу на стол. — Он не спрашивает, сколько маны у того, в кого вы стреляете. Он не спрашивает, из какого он знатного рода. Он просто делает дыру.

Я обвел их взглядом. Обычные мужики. Руки в мозолях, лица обветрены. На Земле я нес ответственность за таких же простых ребят в цехах и на полигонах. И из-за ошибки в расчетах один из них чуть не погиб. Вернее, погиб я, спасая его. Здесь я не собирался повторять ошибок. Я не брошу их под магический огонь как пушечное мясо.

— Олаф! Раздать оружие. Каждому сделать по три холостых выстрела, только порохом, чтобы привыкнуть к грохоту и вспышке. Потом — по пять боевых. Я буду проверять каждого. Кто зажмурит глаза при выстреле — останется чистить конюшни.

Тренировка началась. Это был ад. Они путали последовательность, забывали вытаскивать шомпола (один улетел в небо, к счастью, никого не задев), роняли фитили. Грохот стоял такой, что вскоре половина усадьбы сбежалась посмотреть на это зрелище.

Я ходил между ними, поправлял стойки, бил по рукам за неаккуратность с порохом, объяснял раз за разом физику процесса простым языком.

— Тим, ты боишься отдачи! — рявкнул я, видя, как парень отдергивает плечо за секунду до выстрела. Пуля ушла на три метра выше мишени. — Ружье пинается, да. Но если ты прижмешь его плотно, оно толкнет тебя всем весом. А если оставишь зазор — ударит с размаху. Что больнее: когда тебя толкают в грудь, или когда бьют кулаком с размаху?

— Бьют, господин, — пролепетал Тим.

— Тогда прижимай эту чертову палку так, словно это твоя любимая девушка в холодную ночь! Заряжай снова!

К середине дня они устали, оглохли, их лица покрылись черной пороховой гарью. Плечи у всех ныли от отдачи. Но они больше не боялись выстрела. И они попадали. Не снайперски, конечно, но в ростовую мишень с тридцати шагов укладывали четыре пули из пяти. Для начала — приемлемо.

Мы сидели на земле, переводя дух и попивая воду, когда ворота усадьбы распахнулись.

Во двор, шатаясь от усталости, ввалился Март. Торговец из Серого Брода. Его лошадь тяжело дышала, бока были в пене. Сам Март выглядел так, словно не спал трое суток.

Я мгновенно поднялся, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Олаф уже был рядом с торговцем, придерживая его за плечо.

— Что случилось? — коротко спросил я, подходя ближе.

Март жадно припал к протянутому ковшу с водой, выпил половину,