Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Дистанция — метров тридцать. Угол — крутой. Цель — неподвижная.

Я поднял аркебузу. Прижал приклад к плечу. Руки всё ещё тряслись.

«Успокойся, — приказал я себе. — Ты не на войне. Ты на испытательном стенде. Это просто баллистическая задача. Масса снаряда, начальная скорость, угол возвышения, поправка на гравитацию. Всё. Просто математика».

Руки перестали трястись.

Я навёл мушку. Сделал поправку на угол стрельбы вниз — при такой крутизне пуля пойдёт чуть выше точки прицеливания, потому что гравитация тянет её по баллистической кривой, но на коротком расстоянии этот эффект минимален. Целился в центр корпуса — самая большая площадь поражения. Не время для снайперской стрельбы.

Вдох. Задержка. Фитиль к полке.

Грохот.

Отдача впечатала приклад в плечо. Дым закрыл обзор. Я сместился вправо, моргая, пытаясь разглядеть результат.

Геомант стоял.

Мимо?

Нет. Не мимо. Маг пошатнулся. Посмотрел вниз — на свой живот. Потом медленно, как во сне, опустился на одно колено. Его руки, секунду назад готовые обрушить на нас тонны камня, бессильно повисли.

Я попал.

Но он был жив. И, что хуже, — в ярости.

Геомант поднял голову и посмотрел точно на меня. Через тридцать метров, через дым и темноту, его глаза нашли мои. В них не было страха. Только бешенство раненого зверя, который не понимает, что его ранило, но готов уничтожить весь мир вокруг.

Его рот раскрылся — то ли крик, то ли заклинание. Я почувствовал, как эфир вокруг сжался, как воздух перед грозой.

Удар пришёл снизу.

Земля под сосной, за которой я прятался, вспучилась. Корни лопнули с хрустом, как ломающиеся кости. Дерево накренилось. Я откатился в сторону, но каменный шип всё же достал меня — распорол левое предплечье от локтя до запястья. Боль была яркая, белая, ослепляющая.

— Господин! — Бурт был рядом. Откуда он взялся — я не понял. Огромные руки подхватили меня, оттащили за валун.

— Стреляй в него! — прохрипел я, зажимая рану правой рукой. Кровь текла между пальцами, горячая и липкая. — Бурт, стреляй! Он перезарядиться не даст!

Бурт перегнулся через валун, вскинул аркебузу. Его руки не дрожали. Кузнец, привыкший к жару и лязгу, оказался самым хладнокровным из моих стрелков.

Грохот выстрела. Крик снизу. Не геомант — один из наёмников, пытавшийся подняться по склону с мечом, кувырнулся обратно.

— Мимо, — процедил Бурт. — В мага не попал. Но этого снял.

— Олаф! — заорал я. — Олаф, геомант! Стреляй в геоманта!

Ответом был выстрел с правого фланга. Потом ещё один — Тим. Потом третий — кто-то из двух других крестьян.

Я не видел результата. Я лежал за валуном, зажимая рану, и мир вокруг покачивался. Кровь текла слишком быстро. Не артерия — рана была длинная, но неглубокая — но крови было много.

Потом я услышал крик геоманта. Другой крик — не яростный, а хриплый, захлёбывающийся. Короткий.

И тишина.

Не абсолютная — лошади всё ещё ржали, кто-то стонал внизу, — но та особая тишина, которая наступает, когда главный источник угрозы исчезает. Как будто кто-то выдернул пробку из бутылки, и давление разом упало.

— Олаф! — позвал я. Голос был слабым, сиплым.

— Здесь, — отозвался ветеран, совсем рядом. Он уже стоял надо мной, вглядываясь в темноту ущелья. — Серый упал. Лежит. Не шевелится.

— Красный?

— Тоже лежит. С самого начала.

— Наёмники?

Олаф помолчал. Прислушался.

— Бегут, — сказал он. И в его голосе звучало что-то, чего я раньше не слышал. Недоверие. — Клянусь одноглазым Торном... они бегут.

Они действительно бежали.

Наёмники — те, кто остался цел, — бросали лошадей, оружие, раненых товарищей и карабкались по дальнему склону ущелья, подальше от этого проклятого места, где гром бил из темноты, а непобедимые маги падали, как подстреленные куропатки.

Я считал потери, сидя на камне, пока Олаф перевязывал мне руку полосой ткани, оторванной от плаща одного из убитых наёмников. Боль в предплечье пульсировала в такт сердцебиению, но кровотечение замедлилось. Рана была скверной, но не опасной — каменный шип геоманта вспорол мышцы, но не задел ни сухожилий, ни крупных сосудов. Повезло.

Наши потери: я ранен. Один из крестьян — Дорн, самый молчаливый из четвёрки — получил осколок камня в бедро при втором ударе геоманта. Ходить мог, но хромал. Остальные — целы.

Потери противника: пиромант — мёртв. Две пули в корпус, одна из которых (Бурта, скорее всего) задела печень. Он истёк кровью на дороге, не приходя в сознание. Геомант — мёртв. Пуля Олафа попала ему в шею. Для мага, способного поднимать из земли каменные шипы, — обидная смерть. Четверо наёмников убиты, один тяжело ранен. Остальные сбежали.

Шесть примитивных аркебуз, стреляющих свинцовыми шариками, управляемых перепуганными крестьянами, — уничтожили двух аттестованных боевых магов Гильдии и половину отряда профессиональных наёмников. За четыре минуты.

Я сидел на камне, прижимая раненую руку к груди, и пытался осмыслить то, что произошло.

Это работало. Моя безумная идея — порох, свинец, «мусорный» дар — работала. Маги оказались уязвимы. Не потому что были слабы — они были сильны, чудовищно сильны. Геомант за две секунды поднял из земли каменные шипы, способные пробить человека насквозь. Пиромант — если бы он не был ранен первым залпом — мог бы сжечь весь склон. Их сила была реальной.

Но их сила была заточена под другую войну. Под войну с другими магами, с заколдованными клинками, с элементальными атаками. Против куска свинца, летящего из темноты без единого всплеска эфира, вся их тысячелетняя магическая мудрость оказалась бесполезна.

— Господин, — Олаф затянул узел на повязке. — Вы в порядке?

— Буду в порядке. Дай мне минуту.

Я посмотрел на ущелье. Внизу, в лунном свете, на дороге лежали тела. Лошадь без всадника бродила между ними, нервно всхрапывая. Из-под серого мага расползалась тёмная лужа.

Я убил людей. Впервые в жизни — и прошлой, и нынешней — я целенаправленно лишил жизни других людей. Не косвенно, не через приказ, не случайно. Я навёл ствол, поднёс фитиль и нажал.

«Они пришли убить тебя и твоих людей, — сказал я себе. — Они сожгли бы усадьбу. Сожгли бы Бурта, Тима, крестьянских жён и детей. Ты не преступник. Ты инженер, решивший задачу выживания».

Это было правдой. Но легче от неё не становилось.

— Бурт, — позвал я.

Кузнец подошёл. Его лицо было чёрным от пороховой гари, рыжие волосы торчали в разные стороны. Но глаза были спокойны.

— Спустись вниз. Собери всё оружие, которое найдёшь. Мечи, арбалеты, болты, ножи. Проверь сумки на лошадях. Забери всё ценное.

Бурт кивнул.

— Тим, Дорн, — я повернулся к крестьянам. — Помогите Бурту. Раненого наёмника — перевяжите.

Тим вздрогнул.