Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Крис оказался не просто наёмником. Он три года прослужил в гарнизоне замка Черро — каменной крепости на холме, в двух днях пути от нас. Сначала рядовым, потом помощником сержанта наружной стражи. Он знал расположение стен, башен, ворот. Знал распорядок смены караулов. Знал, сколько людей у Графа и где они расквартированы.

Я слушал и запоминал, жалея, что у меня нет блокнота. Впрочем, память Виктора Громова — инженера, привыкшего держать в голове десятки параметров одновременно — работала не хуже бумаги.

— Сколько людей у Графа? — начал я с главного.

— Постоянный гарнизон — сорок мечей, — Крис жевал кашу, которую наконец взял в руки. — Плюс десяток арбалетчиков. Конница — человек пятнадцать, но хороших лошадей мало, половина — клячи. Ещё он нанимает сезонных, как нас. Тех было двадцать два, из них вы убили... — он запнулся, —...семерых. Остальные разбежались. Думаю, к графу вернутся от силы пятеро. Остальные растворятся.

— Маги?

— Этих двоих он нанял специально. Говорил, что надо «решить вопрос» быстро. Своих магов у него нет. Но у него есть деньги, а через Гильдию можно нанять ещё.

— Сколько стоит аттестованный боевой маг?

— Не знаю точно. Слышал, что контракт на каждого — сто корон. Плюс расходы.

Двести корон за двоих. Совпадает с контрактом. Значит, Крис не врёт — или, по крайней мере, последовательно придерживается одной версии.

— Замок. Расскажи про замок.

Крис вытер рот рукавом и заговорил подробнее. Замок Черро — не крепость в полном смысле, но серьёзное укрепление. Каменные стены высотой в три человеческих роста, четыре башни по углам, одни ворота с подъёмным мостом через сухой ров. Внутри — донжон, казармы, конюшня, кладовые. Колодец во дворе, так что осада голодом потребует месяцев.

— Слабые места? — спросил я.

Крис задумался. Потом усмехнулся — кривовато, но с проблеском настоящей улыбки.

— Канализация. Восточная стена. Там старый сток, который идёт под стеной в овраг за замком. Решётка ржавая. Я сам туда ходил выливать помои, решётку можно вынуть голыми руками. Но лаз узкий — пролезет только один человек, и то без доспехов.

Я мысленно сделал пометку. Не для штурма — для разведки. Или для диверсии. Канализация — классическое слабое место любой крепости. На Земле именно через стоки проникали лучшие диверсионные группы.

— Что Граф знает о моём баронстве? Зачем ему наши земли?

Крис замолчал. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

— Про это... я мало знаю, господин. Но слышал, как сержант говорил, что Граф ищет что-то в вашей шахте. Не железо — что-то другое. Сержант называл это «синим золотом». Говорил, что за это Граф готов вырезать всю округу.

Синее золото. Эфирит. Всё сходилось.

— Кто ещё знает о шахте?

— Не знаю. Но сержант говорил, что Граф ездил в столицу три месяца назад. Встречался с кем-то из королевского совета. Мне неизвестно, с кем именно.

Визит в столицу. Это было важно. Если Граф уже заручился поддержкой кого-то при дворе — наши политические козыри могли оказаться слабее, чем я думал.

— Последний вопрос, Крис, — я посмотрел ему в глаза. — Ты знаешь, что мы используем? Чем стреляли?

— Нет, — покачал он головой. — Никто не знает. Громыхнуло, маги упали. Мы... мы не поняли, что произошло. Как будто гром ударил из-под земли. Магии не было — я бы почувствовал, у меня чувствительность к эфиру, хоть и слабая. Просто грохот, и всё.

Хорошо. Значит, сбежавшие наёмники не смогут описать оружие. Они расскажут о громе, о падающих магах — но не объяснят механику. Это давало нам время.

— Спасибо, Крис, — я встал с бочонка. — Ешь, отдыхай. Олаф принесёт тебе чистую повязку. Через пару дней, когда нога позволит, поговорим ещё раз. О твоём будущем.

Крис молча кивнул. Когда я уже поднимался по лестнице, он окликнул:

— Господин барон.

Я обернулся.

— Почему вы меня не убили? Там, в ущелье?

Я помолчал.

— Потому что ты не угроза. И потому что у каждого должен быть шанс выбрать, кем быть. Тебе его дали. Не трать его зря.

Из подвала я пошёл прямиком в кузню.

Бурт был там — конечно, он был там. Похоже, он вообще не уходил с тех пор, как мы вернулись. Перед ним на наковальне лежали три железных прута, раскалённых добела. Пол был усыпан окалиной, молот блестел от пота.

— Докладывай, — сказал я, усаживаясь на знакомый табурет у стены.

— Плохо, господин, — Бурт вытер лоб тряпкой, оставив чёрную полосу на лбу. — Без вашего дара шов получается дрянной. Я пробовал сваривать трубку — вот, смотрите.

Он поднял заготовку. Железная трубка, скрученная из полосы и заваренная по шву. Я взял её, повертел. Даже без дара видно: шов волнистый, с наплывами. Внутри, скорее всего, полно раковин.

— Если зарядить и выстрелить — разорвёт? — спросил я.

— Три из четырёх — разорвёт, — мрачно подтвердил он. — Я проверил молотком. Бью по шву — третий удар, и он расходится.

Я задумался. На Земле проблему качества сварки решали столетиями. У нас не было столетий. Но у нас было кое-что другое.

— Бурт, покажи мне, как именно ты свариваешь.

Он продемонстрировал процесс. Классическая кузнечная сварка: две кромки полосы раскаляются до белого каления, складываются, и бьются молотом. Проблема — температура. Бурт не мог точно контролировать нагрев. Где-то перегревал — железо пережигалось. Где-то недогревал — шов не схватывался.

— Понял, — сказал я. — Меняем подход. Забудь про сварную трубку. Мы будем делать литые.

— Литые? — Бурт поднял бровь. — Лить железо? Господин, для этого нужна домна. У нас нет...

— Не железо. Бронзу.

Бурт открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Бронзу?

— Медь плавится при гораздо более низкой температуре, чем железо, — начал я объяснять. Инженер включился, и остановить его было уже невозможно. — Если мы найдём медь и олово — а Март может их достать — мы сможем лить бронзовые стволы в глиняных формах. Формы делаются по шаблону: деревянный сердечник нужного диаметра обмазывается глиной, сушится, сердечник выжигается, в полость заливается расплавленная бронза. Когда остынет — разбиваешь глину, вынимаешь ствол. Канал уже готов. Без сварки, без дара.

Бурт слушал, и на его лице медленно проступало понимание.

— Бронза мягче железа, — заметил он.

— Верно. Бронзовый ствол не выдержит столько выстрелов, сколько железный. Но нам не нужна долговечность. Нам нужно количество. Двадцать бронзовых стволов лучше, чем шесть идеальных железных.

— А точность?

— Хуже, чем у моих стволов. Но на тридцать шагов — достаточно. Я буду дорабатывать каналы даром — но не каждый с нуля, а только финишную полировку. Это в пять раз