Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Ну? — спросил он коротко.

— Целый пласт, — ответил я. — Бурт, покажи.

Кузнец вытряхнул содержимое мешка на верстак в кузне. Восемь кусков эфирита легли на дерево, мерцая синим — даже при дневном свете их свечение было заметно. Олаф уставился на них, как на ядовитых змей.

— Вот из-за чего всё, — тихо сказал он. — Из-за этих камней.

— Из-за этих камней погиб отец Арморна, — я кивнул. — Из-за них Граф послал наёмников, а потом магов. Но теперь эти камни работают на нас.

Я взял один кусок — средний, размером с две фаланги пальца — и повернулся к Бурту.

— Покажи мне тот бронзовый ствол, который ты отлил вчера.

Бурт полез под верстак и вытащил заготовку. Первый бронзовый ствол — грубый, с неровностями на поверхности и слегка кривым каналом. Я уже дорабатывал его даром утром: выровнял канал, убрал основные раковины. На полировку ушло втрое меньше маны, чем на создание железного ствола с нуля. Прогресс.

— Теперь — эксперимент, — сказал я.

Я сел за верстак и положил ствол перед собой. Кусок эфирита — рядом. Закрыл глаза.

Идея была проста в теории и невероятно сложна в исполнении. Мне нужно было впаять полоску эфирита в стенку ствола рядом с запальным отверстием — не просто вставить, а встроить на молекулярном уровне, чтобы кристалл стал частью ствола. Только так он сможет взаимодействовать с горящим порохом в момент выстрела.

Я начал работать. Дар скользнул в бронзу — знакомая «мелодия», более мягкая и податливая, чем железо. Нашёл точку рядом с запальным отверстием. Раздвинул молекулярные связи, создав узкое ложе — канавку глубиной в миллиметр, длиной в сантиметр.

Потом переключился на эфирит. Отщепил от куска тонкую полоску — мой дар позволял расщеплять кристалл вдоль естественных плоскостей. Полоска легла в канавку точно, как ключ в замочную скважину.

Теперь — самое сложное. Соединить два разных материала. Бронзу и эфирит. Заставить их «срастись» на границе.

Я потянулся к обоим одновременно. Бронза — податливая, тёплая. Эфирит — плотный, вибрирующий. Между ними — зазор. Щель, которую нужно было закрыть.

Я начал «подталкивать» атомы бронзы к кристаллической решётке эфирита. Медленно, осторожно, по одному слою за раз. Это было похоже на то, как пытаться сшить два разных материала невидимой нитью — шёлк и камень. Они не хотели соединяться. Структуры были несовместимы.

Я изменил подход. Вместо того чтобы сращивать материалы напрямую, я создал переходный слой — тончайшую прослойку, в которой атомы бронзы и молекулы эфирита чередовались, постепенно переходя от одного к другому. Градиент. Плавный переход.

Это было изящно. И это было чудовищно утомительно.

Через двадцать минут я разжал пальцы, открыл глаза и едва не свалился с табурета. Бурт подхватил меня за плечо.

— Готово, — прошептал я. Голос дрожал. Перед глазами плыло. — Дай... воды.

Олаф сунул мне кружку. Я выпил залпом.

На верстаке лежал бронзовый ствол. Рядом с запальным отверстием, в стенке, еле заметно мерцала тонкая синяя полоска. Если не знать, куда смотреть — не заметишь.

— Теперь проверяем, — сказал я, поднимаясь на ноги. Колени дрожали. — Бурт, заряжай. Обычным порохом. Без эфирита в смеси. Без моего дара.

Бурт посмотрел на меня с сомнением.

— Обычным? Но он же не сработает без...

— Именно это мы и проверяем. Заряжай.

Он зарядил. Обычный чёрный порох — тот самый, который без моей магической стабилизации давал слабую серую вспышку, неспособную вытолкнуть пулю дальше десяти шагов. Пыж, пуля, пыж. Порох на полку.

Мы вышли во двор. Мишень — бревно с доской — стояла на привычном месте, в тридцати шагах. Олаф отогнал любопытных крестьян.

Бурт вставил ствол в деревянное ложе, закрепил. Зажёг фитиль. Посмотрел на меня.

— Стреляй, — кивнул я.

Он прицелился. Поднёс фитиль.

Секунда ожидания. Сердце стучало так, что я слышал его в ушах.

Грохот.

Нормальный, полноценный, оглушительный грохот. Не слабое шипение, а настоящий выстрел. Облако белого дыма. Бурт дёрнулся от отдачи.

Я бросился к мишени.

Пуля вошла в доску. Не глубоко, как у моих железных стволов, — на палец, а не на два. Бронза давала меньшее давление, канал был шире и менее ровный. Но пуля прошла тридцать шагов и пробила дюймовую доску.

Без моего дара. Обычный порох. Эфирит в стенке ствола сделал всю работу.

Я стоял перед мишенью и чувствовал, как по щеке катится что-то мокрое. Не слеза — это был пот, стекающий со лба. Но момент был таким, что даже слеза не была бы зазорной.

— Работает, — сказал я.

Бурт подошёл, посмотрел на отверстие. Потом — на ствол. Потом — на меня.

— Это... это значит, что я могу делать их сам? Без вас?

— Почти. Мне нужно впаивать эфирит — это пока требует дара. Но всё остальное — литьё, сборка, зарядка, стрельба — можешь делать ты. Или любой, кого ты научишь.

Бурт медленно опустился на корточки рядом с мишенью. Провёл пальцем по отверстию от пули. И тихо засмеялся. Не радостно, не победно — с облегчением. Как человек, который нёс на плечах непосильный груз и вдруг понял, что его можно разделить.

— Значит, вы больше не будете падать без сил после каждого ствола? — спросил он.

— Буду, — честно ответил я. — Но реже. И делать буду больше.

Следующие три дня стали самыми продуктивными за всё время.

Бурт отлил ещё четыре бронзовых ствола. Качество росло с каждой отливкой — он быстро учился контролировать температуру расплава и доводить глиняные формы до нужной точности. Я впаивал эфиритовые полоски — по одной в каждый ствол. Процедура по-прежнему стоила мне дорого: два ствола в день, после чего я лежал пластом час, восстанавливая ману. Но это было вдвое быстрее, чем высверливать канал в железном прутке.

Олаф набрал четырнадцать новых рекрутов из деревни. Отбор был жёстким: только мужчины от семнадцати до сорока, крепкие, без увечий, способные выполнять приказы. Шестеро из четырнадцати оказались никуда не годны — один боялся грохота до обморока, двое не могли попасть в бревно с пяти шагов, трое оказались слишком тупы, чтобы запомнить последовательность зарядки. Олаф отсеял их без сожалений.

Оставшихся восьмерых он и Крис — да, Крис, который принял моё предложение и остался — начали натаскивать. Олаф учил дисциплине и строю. Крис — рукопашному бою и обращению с трофейными арбалетами. Стрелковой подготовкой занимался Тим, который за эти дни превратился из испуганного крестьянина в сурового, молчаливого инструктора.

К пятнадцатому дню у нас было десять готовых бронзовых стволов с эфиритовыми вставками и четырнадцать человек, способных из них стрелять. Не армия.