Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Тишина.

Ренард медленно откинулся на спинке стула. Впервые за весь разговор его бесстрастная маска дала трещину. Не страх — расчёт. Он взвешивал варианты.

— Барон, — сказал он наконец, — вы гораздо умнее, чем выглядите.

— Спасибо.

— Это не комплимент. Это наблюдение. — Он встал. — Мне нужно вернуться с докладом. Я напишу, что обстоятельства гибели магов неясны, что возможно нарушение Кодекса со стороны самих погибших, и что расследование требует дополнительного времени. Это даст вам... — он помолчал, —...месяц. Может быть, полтора. После этого Совет потребует окончательный ответ.

— Месяц — щедро, — заметил я.

— Это не щедрость. Это профессиональная добросовестность. Я расследую факты, а не выполняю чьи-то заказы. — Он направился к двери, но остановился. — Ещё одно, барон. Граф Черро подал запрос в Совет на повторную операцию. Мощностью в шесть боевых единиц.

Шесть магов. Втрое больше, чем в прошлый раз.

— Я заблокировал запрос до завершения расследования, — добавил Ренард. — Но моих полномочий хватит ненадолго. Советую вам... — он посмотрел на мою перевязанную руку, —...быть готовым.

Он вышел. Я слышал, как во дворе зацокали копыта.

Олаф появился в дверях через минуту.

— Что он хотел?

— Понять, как мы убили магов. И предупредить, что следующий раз будет хуже.

— Предупредить? — Олаф прищурился. — Зачем следователю Гильдии предупреждать нас?

Хороший вопрос. Зачем?

Я перебрал варианты. Ренард мог быть честным следователем, которого покоробило нарушение Кодекса. Мог быть чьим-то шпионом, заинтересованным в конфликте между нами и Графом. А мог быть тем, кем казался — профессионалом, который ценит факты выше политики.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но он дал нам время. Месяц. И заблокировал запрос Графа на шесть магов.

— На шесть? — Олаф побледнел под загаром.

— Шесть, — подтвердил я. — Поэтому к концу месяца нам нужны не десять стволов. Нам нужны тридцать. И мне нужно закончить с эфиритовыми вставками. Потому что когда они придут — мы должны быть готовы встретить их так, чтобы больше никто и никогда не решил, что можно безнаказанно приходить на наши земли.

Я повернулся к окну. На дороге оседала пыль от лошади инспектора Ренарда. За горизонтом — столица, Гильдия, большой мир. Мир, который пока не знал, что в маленьком нищем баронстве на окраине королевства рождается технология, способная перевернуть тысячелетний порядок вещей.

Месяц. У меня был месяц.

Нужно было работать.

Глава 7:

Кузница войны

Месяц — это и много, и ничтожно мало. Много, если ты просто ждёшь. Мало, если тебе нужно создать армию из ничего.

Я разбил оставшееся время на недели. Каждой неделе — своя задача. Каждой задаче — ответственный. Каждому ответственному — чёткие критерии успеха. На Земле это называлось проектным менеджментом. Здесь — «приказы барона, который не спит».

Неделя первая: производство.

Бурт превзошёл мои ожидания. С двумя помощниками — молодым парнем по имени Грэг и пожилым гончаром Хорстом, который оказался гением по части глиняных форм — он вышел на темп: три бронзовых ствола в день. Глиняные формы стали точнее, процесс литья — стабильнее. Хорст придумал использовать двухслойные формы: внутренний слой из тонкой белой глины (гладкий, как стекло), внешний — из грубой речной (прочный, держит давление расплава). Каналы стволов получались ровнее, и мне требовалось всё меньше маны на финишную доводку.

Я впаивал эфиритовые вставки. Два ствола утром, час отдыха, ещё два после обеда — если получалось. Иногда получалось три. Дар креп от постоянной нагрузки: как мышца, которая растёт от тренировок. К концу первой недели я тратил на одну вставку пятнадцать минут вместо двадцати. Мелочь, но на тридцати стволах мелочи складываются в часы.

К исходу седьмого дня: двадцать два готовых ствола. Восемь оставшихся — в работе.

Неделя вторая: люди.

Олаф и Крис натаскивали рекрутов с рассвета до заката. Программа была жёсткой: утром — бег, упражнения на выносливость, рукопашный бой под руководством Криса. Днём — стрелковая подготовка под руководством Тима. Вечером — тактические занятия, которые вёл я лично.

На тактических занятиях я рисовал схемы на утоптанной земле двора палочкой. Объяснял принципы, которым учился на полигонах НИИ «Прометей» — только переводил их на язык, понятный крестьянам.

— Запомните одно правило, — говорил я, стоя перед двадцатью парами настороженных глаз. — Вы стреляете не в человека. Вы стреляете в цель. Если цель движется — берёте упреждение. Если стоит — целитесь в центр корпуса. Никогда не стреляйте в голову. Голова маленькая, подвижная. Промахнётесь. Грудь — большая, стоит на месте. Попадёте.

Тим добавлял от себя:

— А если цель в магическом щите — стреляй всё равно. Может, щит пропустит. Может, нет. Но если не стрелять — точно не попадёшь.

Парень стал философом. Война делает с людьми странные вещи.

Крис оказался бесценным приобретением. Бывший наёмник знал строевую подготовку, знал, как организовать караульную службу, как выставить дозоры, как быстро сменить позицию под огнём. Он учил моих людей тому, чему я научить не мог — инстинктам бойца.

— Не стой в бою, — рычал он на рекрутов, гоняя их по двору. — Стоя ты мишень. Стрельнул — присел. Перезарядил — переместился. Стрельнул — присел. Понял?

К концу второй недели у нас было двадцать боеспособных стрелков. Не ветеранов — зелёных новичков, которые ещё вздрагивали от грохота. Но они умели заряжать за двадцать пять секунд, попадали в ростовую мишень с тридцати шагов четыре раза из пяти и не бросали оружие при виде огня.

Для армии, созданной с нуля за три недели, — приемлемо.

Неделя третья принесла два события. Одно — хорошее. Второе — тревожное.

Хорошее: я закончил работу над кремнёвым замком.

На Земле переход от фитильного оружия к кремнёвому занял полтора столетия. У меня ушло десять дней. Не потому что я гений — потому что я знал конечный результат и мне оставалось лишь воспроизвести его из подручных материалов.

Принцип прост: вместо тлеющего фитиля, который нужно постоянно поддерживать и который бесполезен под дождём, используется кусок кремня, зажатый в подпружиненный курок. При нажатии на спуск курок бьёт кремнём по стальной пластине, высекая искры, которые падают на пороховую полку и воспламеняют заряд.

Сложность была в механике. Пружина. Спусковой механизм. Подогнанные детали, которые должны работать безотказно.

Первые три прототипа не работали. Пружины лопались — местная сталь была слишком хрупкой. Я потратил два дня, подбирая состав: мой дар позволял «слышать» кристаллическую структуру металла и корректировать соотношение углерода и железа, создавая упругую пружинную сталь. На четвёртой попытке пружина выдержала сто нажатий без деформации.

Спусковой