Злодейка, перевернувшая песочные часы. Книга 4 - СанСоБи

Одинокое ожидание в этом мрачном холодном месте, полном затхлого воздуха и безысходности, становилось невыносимым.

«Обещали прислать кого-то сразу… Почему уже прошло три часа, а никого нет?!»

А что, если никто и не собирался за ней приходить? Что, если она действительно проведет следующие пятьдесят лет здесь, в этой старой, сырой, грязной, невыносимо тесной камере? Мысль об этом сковала девушку страхом. Арья вполне могла оставить ее здесь…

Миэлль сжалась в комок, обхватив себя руками. Холод, тревога, одиночество – все давило разом. Прижав лицо к коленям, она беззвучно молилась, чтобы сестра не предала ее. Чтобы выполнила обещанное.

Сдерживая слезы, она напряженно вслушивалась в каждый шорох, надеясь, что вот-вот кто-то придет. И тогда… где-то вдалеке раздались шаги. Тяжелые, размеренные, уверенные. Они приближались. Сердце Миэлль бешено заколотилось.

Шаги остановились прямо перед ее камерой.

– Выходи.

Она резко подняла голову. Перед ней стоял один из тюремщиков. Он хмуро посмотрел на ее жалкий вид, затем с нескрываемым презрением достал ключи, отпер дверь и повторил:

– Выходи.

– …Я… я?

– А кто, по-твоему? – буркнул тюремщик.

Неужели… Арья все-таки прислала кого-то?! Если бы не она, за ней бы точно никто не пришел. От радости у Миэлль закружилась голова.

Встать оказалось трудно – после долгих часов, проведенных на холодном полу, тело затекло и ныло. Но она с усилием поднялась, цепляясь за стену.

Только бы не передумали… Только бы не оставили ее здесь, в этом проклятом месте…

– К-кто пришел за мной? – выдохнула она, стараясь поспевать за тюремщиком в узком коридоре. Ноги болели, но на фоне переполнившей сердце надежды это уже казалось пустяком.

На ее вопрос он только усмехнулся, покачав головой.

– Леди Миэлль… точнее, уже не «леди», а просто преступница Миэлль. Ты правда думаешь, что в своем положении имеешь право задавать вопросы?

В голосе тюремщика звучала злая насмешка. Презрение, которое он даже не пытался скрыть. Предательница, вставшая на сторону мятежников…

Миэлль не раз замечала такие взгляды, но сейчас, когда ненависть была так близко, ощутима почти физически, ей стало по-настоящему страшно. Она инстинктивно съежилась, словно надеясь стать меньше, незаметнее. Но тяжелый недобрый взгляд стражника прожигал ее насквозь, и страх начал брать верх.

– Шагай молча. У тебя больше нет права голоса.

Миэлль прикусила губу и послушно замолчала. Стражник выглядел так, будто мог ударить ее в любую секунду, а она знала: помешать этому не сможет.

Но ничего. Еще немного, и она покинет эту жуткую промозглую темницу. Больше никогда не увидит ни этих хмурых стражников, ни мерзких стен камеры. Все, что ей нужно, – держаться рядом с Арьей, и тогда она больше никогда не вернется в этот ад.

С этой мыслью Миэлль шаг за шагом приближалась к комнате для встреч, но как только переступила порог, ее ноги будто приросли к полу.

Перед ней сидела девушка, которую она меньше всего ожидала там увидеть.

– Простите за ожидание. Хотите забрать ее сразу?

– Да, думаю, так будет лучше.

Отвечая, Энни ослепительно улыбнулась. Она выглядела так хорошо, что даже грубый тюремщик смутился и отвел взгляд.

«П-почему здесь Энни?..»

Миэлль не могла поверить. Неужели это действительно та самая Энни? Бывшая служанка, всегда тихая, скромная, просто одетая… теперь она выглядела как благородная леди.

Миэлль невольно опустила глаза, чтобы взглянуть на себя.

Черная пыль и грязь покрывали ее лицо и волосы. Опухшие, в синяках ноги выглядели ужасно, даже в сравнении с простолюдинками. А лицо… Она даже не хотела думать, что с ним стало. Возможно, остались шрамы.

В груди поднялась волна унижения и ярости. Она могла стерпеть превосходство Арьи – та была недосягаема. Но уступить Энни? Девчонке с веснушками, которая не умела держать язык за зубами?

Охваченная этим чувством, Миэлль не посмела поднять голову.

– Леди Миэлль, – окликнула ее Энни. – Ах, да… Ты ведь больше не леди. Теперь ты просто Миэлль, верно?

Голос, интонации – все казалось до боли знакомым.

«Она копирует Арью…»

Девушка вздрогнула, но так и не подняла головы.

– Ты что, шею свернула? – усмехнулась Энни. – Почему не смотришь?

Миэлль сжала кулаки и задрожала, чувствуя, как в груди закипает злость. Она хотела бы огрызнуться, высказать все, что думает, но не могла. И от этого злилась еще больше – на себя, на свою слабость, на свое положение.

Энни только усмехнулась, наслаждаясь каждой секундой.

– Подними голову, Миэлль. Разве я могу забрать тебя, если даже не вижу твоего лица? Не могу же я вывести с собой девчонку, похожую на замарашку.

Если бы эти слова произнес кто-то другой, было бы унизительно. Но когда их произнесла Энни, нарядная, ухоженная, с искрой превосходства во взгляде, это разом разбило остатки ее гордости.

– Что же делать? – с притворной жалостью протянула Энни.

Затем, будто нехотя, она бросила взгляд на стражника. Тот лишь тяжело вздохнул с нескрываемым отвращением к жалкой пленнице, а потом резко схватил Миэлль за волосы и дернул голову вверх.

– А-а-а! – девушка вскрикнула от боли.

Энни, изящно прикрыв рот раскрытым веером, округлила глаза. Но потрясена она была не жестокостью надзирателя, вовсе нет. Ее удивило кое-что другое.

– …Боже мой, я даже не уверена, что передо мной действительно Миэлль.

– Это она, – спокойно подтвердил тюремщик. – Просто после долгого заключения и без возможности помыться вы ее не сразу узнали. Но это точно бывшая леди Миэлль Розент.

– Поверить не могу. Она ведь всегда была такой утонченной, изысканной… но, похоже, вместе с титулом утратила и красоту. Даже если по ошибке я вдруг захочу назвать ее «леди» – язык не повернется.

Энни продолжала издеваться, с наслаждением смакуя каждое слово. Миэлль стиснула зубы. Глаза налились слезами. Да, она заслужила унижение, но слышать все это из уст бывшей служанки было невыносимо.

– Прекрати… – ее голос, дрожащий от слез, был едва слышен. – Прекрати…

Энни вздрогнула, как будто только что заметила, что Миэлль плачет. Она поспешно обернулась к тюремщику с притворной растерянностью.

– Ах… Что же я не так сказала? Почему она вдруг заплакала?

– Не обращайте внимания, – хмыкнул он. – С самого первого дня с ней что-то было не так. Иногда она начинала смеяться без причины. Похоже, за это время совсем рассудок потеряла. Не стоит воспринимать ее всерьез.

– Вот как… – Энни сочувственно склонила голову. – Какая печальная участь. Она ведь когда-то была самой утонченной леди во всей империи… Я даже восхищалась ею. А теперь от той Миэлль не осталось ни следа. Да еще и разум помутился… Какая потеря.

И Энни, и стражник смотрели на Миэлль с жалостью, словно на безнадежную больную, обреченную на страдания.

И этот взгляд окончательно уничтожил в ней последние остатки гордости.

– …Вот, с вашей подписью теперь все формальности улажены. Отныне процедура будет гораздо проще: можете забирать ее или привозить обратно в любое время.

Голос тюремщика звучал так, будто речь шла не о человеке, а о вещи